Цена свободы – любовь

Чтобы у чужаков не возникло и мысли продемонстрировать свои тайные желания.

– Вот уж не думала, что эти русские имеют тайные мысли… Вся их жизнь утонула во грехе.

– Ты понимаешь, что вызвала на себя гнев Аллаха? – Нахмурилась Зулейка.

– Это чем ещё? – Искренне удивилась Алия, пытаясь спросонья разобраться с одеждой.

– Ты знаешь. И я знаю. А вот отцу не сказала, ему незачем знать.

– А пусть бы даже и узнал, что тогда?!

– Ты не почитаешь родителей своих. Это тоже грех!

– Я устала от тебя, Зулейка. Помолчи.

 – Алия устало закрыла глаза и старательно выдохнула. – Мне не за что его уважать. – Тихо проговорила. Так тихо, чтобы только она сама это слышала. Проговорила и горько усмехнулась.

– Нам нужно идти. Мы должны посетить праздник. – Зулейка растянула губы в ядовитой улыбке. – И это не приглашение – приказ!

Алия раздражительно качнула головой, но вместо ответной язвительности лишь выставила раскрытую ладонь перед собой и примирительно поджала губы.

– Иногда я тебя ненавижу.

– Я тебя тоже.

 – Услышала слова, которые Зулейка даже не пыталась скрыть и старательно стиснула зубы.

На чужом празднике легче не стало. Стоило Алие появиться, как подозвал к себе отец и отчитал при всех. Мерзкий старик по-прежнему считал, что ему всё позволено! Он её никогда не любил, никогда! Она была слишком похожа на своего деда. Она была слишком непокорна, чтобы простой пастух смог указывать ей, как жить, но пока Алия была зависима от него… Проклятые правила и насквозь проржавевшие устои не позволяли ей уйти.

Ненавистная нищета не позволяя получить достойное образование и обрести такую желанную свободу.

А ведь она могла блистать, но, к сожалению, не могла себе этого позволить… Пытливому уму приходилось довольствоваться малым. Ничтожными урывками, чужими знаниями. С самого детства она с жадностью слушала рассказы матери. Теперь, когда мамы не стало, довольствовалась тем немногим, чем могла и хотела поделиться Зулейка. Мама умерла. В ту ночь Алия проклинала всё на свете и сжимала кулаки в ненавистном желании туда же отправить и отца.

Но пока отец жив, она вынуждена томиться под его опекой, словно птица в клетке. Словно благородный ястреб в унылой клетушке размером с мышиную норку. И вот он очередной раз посмел ей пенять… Да будь оно всё проклято! И плевать, кто подберёт ключик к этой клетке! Пусть хоть русский, пусть хоть кто ещё, только бы поскорей!

Свои же мысли пришлось проглотить, едва ими не подавившись, когда Алия снова увидела его.