Цена свободы – любовь

И это сладостное ожидание взрыва… ничего ярче не испытывал, ничего крепче не удерживало его.

Казалось, это его состояние почувствовал каждый из приближённых. Головин убрал руку с поясного ремня, перестал теребить защиту армейского ножа, глава выдохнул с явным облегчением и подал музыкантам знак играть громче. Весело стало за столом, шумно. Вино полилось рекой. Не для всех. Для солдат только. Людской гомон понёсся далеко за пределы просторного двора. И лишь когда окончательно стемнело, когда гости разошлись по домам, а хозяйка с роем помощниц торопливо убирали со стола, командир смог… то ли определиться для себя самого, то ли озвучить давно созревшую мысль остальным.

Он в задумчивости посмотрел на радушного хозяина и плавно подался к нему ближе.

– А, знаешь, ты ведь оказался прав: я жениться хочу. – Выдал на удивление легко, вот только взглядом давил так, что глава тяжело вздохнул, прежде чем выдать очередную порцию понимающих улыбок.

– Жениться? – Проговорил тот с одобрением.

 – Восточная красавица – мечта любого мужчины. Ласковая, покорная, терпеливая. Да и ты завидный жених. Молва о смелости и решительности вперёд тебя по миру идёт. Много семей готовы тебе союз предложить. Или ты уже определился? Хочешь – завтра смотрины устроим. Новый праздник. Но не обижайся, Искандер, только для тебя. Всех увидеть сможешь и поймёшь, что ищешь. А если нет, то в каждую семью, где невесты есть, лично отведу тебя и сватать буду. Но правило ты, думаю, знаешь. Мусульманка может пойти только за мусульманина.

– С верой вопрос решу. И я уже определился.

Глава вскинул на командира тревожный взгляд.

– Может, кто из моих дочерей сделает тебя счастливым человеком?

– Твоих дочерей я не видел. Меня интересует та, что пришла последней. Её сопровождал седовласый мужчина, сидевший от тебя по левую руку.

Глава на какой-то короткий миг задумался и пожал плечами в знаке неуверенности.

– Не понимаю тебя, Искандер. Слева от меня сидел Иман, а у него нет дочерей.

– А жена у него есть? – Криво ухмыльнулся командир, и глава потемнел с лица, боясь кровавой резни.

Стоило только произнести эти слова при самом мужчине, и схватки было бы не избежать. Командир опомнился первым. Отмахнулся.

– Она сидела у самого края стола. Одна такая. Особенная. Непохожая на ваших женщин. Взгляд другой и другие манеры. Пришла последней и первой ушла. Глаза не прятала, а, наоборот, будто вызов ими бросала.