Цена свободы – любовь

Занял роль наблюдателя. – Прости меня, прости, прости! – Крепко зажмурился он, пытаясь прийти в себя. – Я виноват перед тобой. И перед Динарой виноват. Я всё осознал! Только сейчас, потеряв всё, я осознал, как виноват перед вами! Алия… – Произнёс с придыханием и снова схватился за сердце. – Я так долго тебя искал… Я так долго искал тебя, дочка…

– Осознал? Просишь прощения?! – Спросила она практически ласково, но тут же отрешённо рассмеялась. – Да чтоб эти слова в глотке у тебя застряли! – Гневно сверкнули её глаза, и судорожная волна отвращения прошлась по всему телу.

Она от старика отошла и в безумном танце закружилась по дому. Потом резко остановилась и с сумасшедшим видом уставилась на несчастного.

– Нравится?! – Воскликнула, торжествуя. – Тебе нравится эта тишина, эта пустота?! – До боли губу закусила. Искандер отметил, как губа побелела, а краска бросилась к лицу. – Ты помнишь, вас много тогда было. Женщины, мужчины, дети… Это был праздник! Какой праздник, я не помню?! Какой?!

– Навруз, дочка.

День весеннего равноденствия.

– Ну да, конечно, навруз! – Горько рассмеялась она. – Вас было много, а я одна. Одна! Мне было страшно, мне было до боли обидно, но никому из вас не было до этого дела! А теперь ты говоришь «прости»?! Гореть тебе в аду, старик, с этими словами на языке! – Эмоционально ткнула Алия пальцем в сторону хозяина дома, выплёвывая проклятье.

– Не говори так, дочка. Аллах смилостивился надо мной: ты нашлась. Сможешь простить и ты.

– Простить?! Я не знаю таких слов, старик!

– Посмотри, посмотри, Алия.

 – Затрясся старик, окидывая взмахом руки всё, что сейчас их окружало. – Всё это для тебя. Этот дом, люди в нём, моя жизнь! Всё это теперь принадлежит тебе! Только останься. Останься сейчас!

– А мне всё это не нужно. – Легко отмахнулась Алия от широкого жеста, от нескромного дара. – Мне нужно было тогда. – Злые слёзы застыли в глазах, придавая им какой-то особый блеск. – И не всё, а самая малость. Совсем чуть-чуть. И даже… даже этой вазы, – Алия приблизилась к произведению искусства и окинула его взглядом, – хватило бы на то, чтобы спасти её! – Взмах руки и ваза с жутким грохотом разбилась об пол, разлетелась на множество осколков.

 – Но ты не за-хо-тел! – Затряслась она от жуткого крика.

Старик расплакался. Слёзы раскаяния смочили морщинистые щёки, синева застыла на губах.

– Я был зол на неё! – Вскрикнул старик и схватился пальцами за волосы, намереваясь вырвать их с корнем от отчаяния.