Аська и Лихо

До той аварии, перечеркнувшей Асину жизнь надвое и оставившей ее, семилетнюю кроху, с одиноким дядькой, военным пенсионером.

От теплого ветерка, защекотавшего кожу, синяки разной расцветки стыдливо сбежали с кожи, бледнея и выцветая в секунды. От непрошеных воспоминаний защипало глаза и зачесалось в носу. Ясное дело, бесшабашный бессовестный Лихо ничуть не походил на ее маму, но сам жест, осторожное дуновение…

– Ты чего? – насторожился первопредок. – Эй, чел… Ася, ты чего? Я опять больно сделал?

Кажется, сейчас Лихо в первый раз назвал ее по имени сознательно, а не «эй ты» или «человечка».

И, кажется, именно сейчас он в первый раз насторожился, каким-то образом считав ее настроение.

– Все в порядке, – помотала головой Аська, часто-часто моргая, чтобы смахнуть с ресниц непролитые слезы. Не успела. Лихаэль поймал ее за подбородок и снял влагу с ресниц, слизнул.

– Соленая. Ты… ты плакала? Почему? Так больно?

– Нет, это другая боль. Всего лишь память, – подрагивающими губами попыталась объяснить Ася и неожиданно для себя разоткровенничалась: – Ты мне синяки лечил, как мама когда-то давно.

Когда жива была.

– A-а, узы родства и горечь потери, – покивал Лихо неожиданно серьезно, без своей обычной шутовской беспечности, даже пояснил: – У нас по-другому, мы никогда связям плоти значения не придавали, души важнее. Да и столь давно все это было, что почти стерлось из памяти.

– Я не хочу забывать, – упрямо покачала головой Ася и, встряхнувшись, спросила: – Так мы идем, или?.

.

– А как же! – снова привычно ухмыльнулся Лихо и, цапнув Аську за здоровую ныне руку, прыгнул на живую тропу, готовую в мгновение ока привести любимчика к очередной проблеме.

Выкинуло Асю и мягко опустило Лихаэля не на травку в лесу, а у неширокой порожистой речушки. В кристально чистой водице ее резвились такие рыбы, которые бы лишили покоя и сна любого сколько-нибудь понимающего в рыбалке человека. Но поскольку Аська всегда рыбалку любила только как спокойный отдых на природе, а не за размер добычи, то осталась почти равнодушной.

Нет, азарт и Покрышкиной был не чужд. Вот грибы собирать она любила, особенно те, которые кучно растут: опята, лисички, маслята. Чистить потом и мыть, конечно, муторно, зато есть вкусно.

Речушка с нахально прыгающей рыбой шумела в каменном русле, а чуть выше и левее имелась целая россыпь громадных черно-красно-оранжевых камней, почти дольменов.