Аська и Лихо

Невыносимый Спящий снова вывел из себя мудрого законника своим неожиданным решением:

– Против? Нет! Пошли, мне интересно!

И Эльмиавер смиренно повел парочку к ближайшему святилищу – лесному храму Светозарной. Лес охотно раскатал ковер тропы пред тремя путниками. Десяток-другой шагов и путь уже завершился, окончившись на поляне, окруженной вечноцветущими сивариями. Деревья источали восхитительный аромат и неустанно роняли на изумруды трав лепестки нежно-розового и небесно-голубого цвета. Лишь антрацитово-черные крайты, перемежавшие эту тонкую хрупкость воздушных переливов, вносили в гармонию поляны строгую ноту, напоминавшую явившимся к богине не только о ее милосердии, но и о твердости.

– Мы на месте, – надменно сообщил несведущей в божественных тонкостях человечке Эльмиавер.

– Ну да, миленькая полянка, не собор Василия Блаженного и не Парижская Богоматерь… – бормотнула себе под нос глупая человечка, не преисполнившись и толикой благоговейного восторга от созерцания истинного величия священного места.

Коротко вздохнув, Ася присмотрелась и уточнила:

– Как тут связь организована? Пришел и говори, или?..

– Если милостивый взор Светозарной Гиаль обратится на тебя, то того будет достаточно, – сухо проинформировал Эльмиавер, пока беспардонный Спящий Предок самым возмутительным образом принялся ощипывать с ветки ближайшей сиварии голубые цветки и закидывать их в рот.

– Он еще и травоядный, ск… – оборвав фразу на половине, качнула головой человечка и решительно промаршировала к центру поляны.

Широко расставив ноги, она запрокинула голову к небу в переплетении цветущих ветвей и позвала, на сей раз назвав богиню верным именем:

– Гиаль! Уважаемая! Верните меня, пожалуйста, из вашего красивого леса в мой дом.

Ответом чужачке стал лишь шум листвы. Или это можно было трактовать как красноречивое молчание? Ася еще выждала несколько секунд для порядка, вдруг телеграммы отсюда до неизвестного «туда» доходят с опозданием.

Но ничего не поменялось. На физиономии нудиста интерес сменился кислой скукой, надменно-вежливое выражение второго остроухого типа с гладким лицом юнца и глазами старика не изменилось. Разве что в этой надменной вежливости прибавилось высокомерное «я иного и не ждал».

Ася почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком. Материться она не стала (дядя не одобрял). От безысходности сцепила зубы и саданула крепким кулачком по стволу ближайшего темного дерева.