Когда вдруг решил, что уже поздно

А пока я, удерживаемая его взглядом, будто гипнозом, затаилась, подвёл руки под бёдра, потянул на себя, чуть вверх, и припал лицом к промежности. Почувствовав прикосновение его языка, я вцепилась пальцами в простынь. Когда он провёл им широкую влажную дорожку, жадно схватила воздух ртом, а как только губами втянул в себя клитор, не выдержала, подскочила, отталкивая его, и, не подпуская Андрея, выставила дрожащие руки перед собой, как щит.

Он смотрел на меня минуту, не меньше, прежде чем грязно выругался.

Поправил бельё, стянул ремень на джинсах и привалился спиной к закрытой двери.

– Идём, я провожу тебя, – устало вздохнул и прикрыл глаза.

– Не надо.

– Идём, – решительно заявил Андрей. Поверх испорченной блузки он накинул на меня пиджак. Точно, как и его брат полчаса назад, спрятал за свои плечи от гостей.

По улице шли молча. Андрей чуть впереди, ведь прикасаться к себе я не позволила, сама торопилась следом, постукивая зубами в такт скорым шагам.

И только перед дверью своего дома я решилась посмотреть ему в глаза.

– Что теперь будет?

– Я завтра уеду, – сообщил Андрей ровным тоном.

– А я?

– А ты останешься и будешь вести себя благоразумно. Знаешь, что такое «благоразумно»?

Я с усердием покачала головой, всё отрицая.

– Это значит не делать так, как ты сделала сегодня, – терпеливо пояснил он, надёжнее стягивая полы пиджака, что болтался на мне, крепко обнял. – А потом я приеду. К тебе. И всё будет по-другому, да?

– По-другому? А если бы я не пришла… Если бы я не пришла, ты бы просто взял и уехал?

Вместо того чтобы ответить на вопрос, Андрей запустил руку в свой карман и извлёк оттуда связку ключей.

Ключей от моего дома.

– Твоя мать дала. И её сейчас нет. И если бы ты не пришла сама, я бы тебя всё равно нашёл.

Я задохнулась волнением.

– Вот так просто?

– Просто? Что это значит? Ты ведь не подумала, что я могу тебя бросить?

– Я очень не хотела в это верить, – честно призналась я, а он… не разозлился.

Только прижал к себе ещё крепче, хотя казалось, что это невозможно.

А на следующее утро уехал. Ровно в восемь часов. Уехал, чтобы вернуться спустя невыносимо долгих пять месяцев, сразу после первой удачно сданной сессии.

Казалось, что это время будет невероятно скучным, потерянным, и я должна была стать выброшенной на сушу рыбой, а на деле… жизнь совершила новый, головокружительный виток.