Когда вдруг решил, что уже поздно

 – Ой, чувствую, будут сегодня морды битые…

– Глупостей не говори! Нас пригласили!

– Ну да, ну да, поистине говорят, людское терпение не безгранично, но есть один, который любит исключения из правил. Раз пригласили – проходи. Выпивка за счёт заведения.

– Одноклассник. Димка-шляпник, – пояснила Рита, теперь уже стараясь перекричать музыку, усиливающуюся по мере приближения к танцполу.

– Ты сказала, нас пригласили…

– Соврала! Чтобы получить приглашение, нужно поддерживать связи. А чтобы их поддерживать, следует хотя бы иногда выходить из образа.

Твой дружок не позволил мне этого сделать, и вот случилось то, что случилось.

– То есть мы несанкционированно проникли на чужую территорию?

– Брось! Этого никто не узнает, – обворожительно улыбнувшись, Рита едва не бегом преодолела узкий коридор и буквально ворвалась в шумный зал.

Она спустилась по высокой лестнице и влилась в толпу тех, кого, то ли в шутку, то ли всерьёз, назвала богами. Приглашая присоединиться, несколько раз призывно махнула Мише рукой.

Движениями сливалась воедино с музыкой, пропускала её сквозь себя, раскрывала объятия на входе и болезненно выгибалась, как только один ритм сменялся другим, заставляя опустошить себя заново.

Совсем скоро, казалось, Рита и забыла, с кем пришла и для чего. Она охотно соглашалась подпустить к себе чужака, без сожаления сменяла одного партнёра другим. Смело открывалась, выпуская из себя тот самый огонь, что таился глубоко внутри. Этим огнём обжигала тех, кто рискнул приблизиться, им же и убивала, вычёркивая мимолётное приключение из своей жизни навсегда.

Кружилась, переполненная страстью, азартом, тем самым риском, в отсутствии которого не так давно обвинила его друга. Соблазняла, чтобы тут же лишить надежды. Обещала вечное забвение, чтобы уже в следующее мгновение безжалостно растоптать эту вечность. Она тоже была богиней. Возможно, заблудшей, возможно, когда-то сброшенной с Олимпа. А сейчас обрела себя и по праву заняла место во главе беснующейся толпы.

– Идём со мной, – прозвучал её голос где-то совсем близко, и Миша вздрогнул. Ведь всего на секунду лишил подружку внимания и вот, она уже это почувствовала и захотела исправить.

Двигаясь соблазнительно, настойчиво обвивала руками-путами, заманивая туда, откуда, как шептал разум, не возвращаются. Но её голос был совсем близко, а тот, внутренний, всё больше казался обманчивым, призрачным. Стряхнув с себя её руки, Миша глянул серьёзно и зло.