Когда вдруг решил, что уже поздно

Провёл языком за нижней губой, не пытаясь скрыть рвущейся наружу агрессии, подмахивал бёдрами, телом создавая идеальную волну. Он подставился под прикосновение, когда Рита вздумала острыми ноготками опробовать на прочность стальной пресс. Глухо прорычал, как только она отстранилась, и рассмеялся собственной нетерпеливости, полностью погружаясь в мелодию.

Справившись с сорочкой, смял её в кулаке, подошёл к Рите близко-близко, чтобы посмотреть в глаза. Чтобы что-то для себя понять, чтобы что-то решить. И в груди болью отозвалось странное чувство пустоты, что сковывало её сейчас.

– Ты этого хотела?.. Вот так?.. Довольна собой?.. – прохрипел он на грани слышимости. Рита только крепче стиснула зубы, а он невесело усмехнулся. – Я всё ждал, когда ты появишься, когда осмелишься выбраться из своей норы. Думал образумить, вытрясти твою бесконечную дурь, а сейчас понимаю, что сказать-то, по сути, и нечего.

Андрей взмахнул рукой и одним нетерпеливым движением накинул на её плечи свою рубашку, решительно запахнул на груди.

– Оденься… – бросил он вроде и резко, но с его стороны всё больше тянуло осторожностью. Сам отошёл и присмотрелся внимательнее.

Он искал… сам того не понимая, искал подходы. И сейчас чувствовал, как она оттаивала, как сбрасывала свою агрессивность, как на поверхность, всё заполоняя собой, пробивалась мягкость, нежность. Рита торопливо застегнула сорочку на все пуговицы, собрала руками в хвост пышные волосы, откинула их за спину. А потом, будто могла замёрзнуть, обхватила ладонями плечи.

– Страшно тебе, да? – мгновенно понял Андрей истину, что утаилась на прошлой встрече. А сама Рита знала это давно, оттого сейчас и вздрогнула, оттого вытаращила глаза, будто гадая, он сейчас больно ударит или приласкает, защищая.

– Я не понимаю, что происходит, – осторожно призналась, всё ещё не решаясь приблизиться. – Будто не со мной, – покачала головой, отрицая истину, и болезненно поморщилась, когда волна дрожи, обдавая холодом, прокатилась по телу.

Андрей обнял её тут же.

Шагнул и крепко прижал к себе, не позволяя замёрзнуть, окунуться в собственный страх глубже, потеряться в нём. Успокаивающе гладил по волосам, шептал что-то на грани слышимости, всё чаще прижимаясь губами к виску, в понятном им двоим поцелуе.

– Женись на мне, а?.. – всхлипнула Рита, а он подумал, что показалось. Нахмурился, вглядываясь в отчего-то побледневшее лицо. – Женись на мне, – повторила она отчётливее, громче, и оттого слова прозвучали будто обречённо.