Колумбы иных миров

Они, дисы, созданы для войны, а войн меньше не стало – отчего не радоваться жизни?!

Человечьи Герцогства – приморские и срединные, те, что едва не истребили друг друга в страшных магических войнах, за которыми, посмеиваясь, будто над проказами зверей, наблюдала Королева, – объединились под короной Карола, вошедшего в историю под гордым именем «Освободитель». Но мало кто знает в наши дни, что вторым его прозвищем было – «Кровавый»! То, что не довершили льды Севера и маги Коллегии, довёл до конца, доистребил он. Даже память о Волшебной стране искоренялась с помощью меча и магии.

Лишь через столетие после смерти Карола, учёные книгочеи осмелились скрытно, своим тайным кругом, вспомнить и написать о ней…

С тех пор род людской размножился, как никогда, расселился по всему Староземью. Век человека короток, плодятся люди быстро и бездумно. И еды им всегда надо много.

…И падали под топорами лесорубов вековые рощи, и величественные леса уступали место бескрайним полям, и грязный скот вытаптывал девственные луга, и даже вольные реки меняли свои русла…

Нет, люди никогда не воевали с эльфами.

Эльфы – единственный из лояльных Мэб наров, сумевший сохранить добрые отношения с людьми. Но теперь людей стало СЛИШКОМ много. И эльфы поняли – их время прошло. Одни остались выживать на руинах Волшебной страны, заселили последние её островки, спрятанные за завесой разделённого пространства. Другие навсегда ушли в глухое Чернолесье. А третьи…

Ещё живы последние из тех нелюдей, кто помнит, как свершился Великий Исход.

Они уходили на рассвете, на белых кораблях с парусами цвета утренней зари… Десятки, а может, и сотни белых кораблей… Откуда взялись они, кем и когда были построены? Ни на одной верфи Староземья такие не умели делать…

Медленно рассекая серые воды Океана, корабли отплывали и ложились курсом на запад – и казалось, будто они уносят на своих парусах само восходящее Солнце.

Это было и прекрасно, и жутко. Даже грубые отпрыски рода человечьего, и те не могли удержаться от слёз, глядя им вослед.

Даже они понимали… нет, скорее, чувствовали: случилось что-то важное и непоправимо-горькое…

Сами эльфы не плакали. Мраморно-неподвижны были их прекрасные лики, плотно сомкнуты уста – не слышно было даже обычных морских команд. А глаза… Глаза уже не принадлежали этому миру. Они смотрели только вдаль. Ни один не оглянулся, чтобы проститься с родиной навсегда.

И никто из сородичей, не пожелавших покинуть Староземье, больше никогда не слышал о них.