Кошки-мышки

 – Бобик издох?

– Какой Бобик? Лучший друг для тебя Бобик?

– Знаешь, сколькие до тебя пытались пробить меня на жалость?

– Даже так? Слова больше не услышишь!

– Давно хотел тебя об этом попросить. Болтовня сбивает нужный темп и отбирает силы.

Несколько пролётов они действительно минули в тишине, но Самсонов всё чаще пытался силой взгляда взывать к благоразумию и остановиться.

– Пока мы дойдём до нужного этажа, твои подачки будет принимать уже некому.

– Не ной!

– А почему мы с тобой одни идём по этой чёртовой лестнице?!

– А ты считаешь во всём здании можно найти ещё парочку таких же придурков, которые рискнут подняться на вершину без страховки? – Бодрый голос не подавал признаков усталости.

– Не знаю, тебе виднее, с кем ты работаешь.

– Да брось, тут сотня крупных кампаний и три сотни мелких фирм начиная от торговых и заканчивая туристическими. О чём ты вообще говоришь? Вроде не с Урала.

– Так, да? Не знал, что ты смотришь старые советские комедии. Вот расскажу жёлтой прессе, шуму-то будет…

– Судя по тому, что фразу ты узнал, смотрю я их не один.

И если сам давно прослыл старым хрычом, то тебя с твоей моложавой рожей постигнет более страшная участь. Даже первый этаж не клюнет.

– Это ты так угрожаешь?

– Это я в красках расписываю возможное будущее, если не заткнёшься.

– Да я, вообще, не хотел с тобой разговаривать!

– Кажется, где-то до десятого этажа ты об этом уже заявлял. – Невозмутимо глянул Дементьев и посмотрел с издевательской улыбкой.

Самсонов предпочёл отмолчаться.

Спасительная тишина воцарилась на лестнице вновь ровно до того момента, как Самсонов не заметил стоящую напротив Дементьева женщину. Сам Дементьев заметил её чуть раньше и уже вовсю довольствовался зрелищем, оценивая поистине бесконечные ноги.

Несколько раз отступившись из стороны в сторону, пытаясь Дементьева минуть, женщина возмущённо фыркнула и ещё до того, как подняла взгляд, подтвердила это возмущение эмоциональным возгласом.

– В чём дело?! – Сдвинулись к переносице светлые брови, на лице отразилось крайней степени недовольство.

Она спустилась ещё на ступеньку вниз, в попытке обогнуть мужчин, прижавшись к перилам, но мощная рука, точно шлагбаум, перекрыла путь.

– А где же твоё вежливое: «Доброе утро, Даниил Алексеевич!». Чик-чирик и всё такое?

– Чик-чирик. – Насупившись, вроде и послушно, но на самом же деле, с нешуточным протестом произнесла женщина и нахмурилась ещё сильнее.