Лекарство от скуки

«И пусть даже таким низким и непристойным методом, но свадьбе быть!» – решила она для самой себя и пробралась через окно в кухню, страшно рискуя сорваться с третьего этажа и как минимум покалечиться! Без должного интереса она повернула голову в сторону просторной гостиной, где мама отпаивала отца коньяком, и с высоко задранным подбородком проследовала через всю квартиру к выходу. Правда, хлопнуть дверью не решилась, всё же отец мог опомниться, догнать её и сломать все грандиозные планы.

Громов её визиту, казалось, удивлён не был.

Посмотрел на Наташу как-то печально, подпёр локтем дверной косяк, устроил голову на кулаке, тяжело вздохнул. Наташе ничего другого не оставалось, как наиграно весело развести руками и без приглашения ступить на чужую территорию.

– Вот она я! – Рассмеялась собственной неловкости. – Любите меня, восхищайтесь, носите на руках! – Резко смолкла, почувствовав небывалое прежде напряжение. – Миша, а я из дома ушла. – Пожала она плечами, ожидая от него какого-то шага.

И чтобы тот непременно был столь же решителен, сколько и её.

Но всё, на что хватило Громова, так это на то, чтобы всё же захлопнуть дверь квартиры и не радовать заскучавших соседей подробностями личной жизни. Он посмотрел на Наташу как-то невесело. И так внимательно вглядывался в её лицо, будто что-то в нём найти пытаясь.

– Я разговаривал с твоим отцом сегодня. – Соглашаясь с какими-то своими мыслями, кивнул он. Наташа ухмыльнулась.

– Я тоже сегодня с ним разговаривала.

 – Стрельнула глазками, совершенно не чувствуя своей вины в неприятностях Громова, которые отец, без сомнений, уже успел устроить. И с работой, и с больным вопросом по жилью, ведь мать Громова задолжала государству кругленькую сумму по квартплате…

– Разговаривала? И что?

– И вот! – Снова развела Наташа руками. – Берите, я вся ваша. – Неловко рассмеялась она, отступая вглубь квартиры.

Не отпуская взгляда Громова, пятилась, уверенно стягивая с себя лёгкую курточку, атласную ленту с шикарных волос, сдвигая в стороны бретельки платья.

Не испугалась его тяжёлого взгляда и не хотела замечать сцепленных челюстей, закрыла глаза и на судорогу напряжения, что прошлась по мужскому лицу.

– Ну же, смелее! – Рассмеялась она чужой нерешительности, и обвела губы языком, увлажняя их. Громов нервно сглотнул.

– Ты хорошо подумала? Мне показалось, Генерал Измайлов настроен крайне решительно.

Громов недобро прищурился, но всё же приблизился.