Лекарство от скуки

Разве что так, изредка, только бы сноровку не потерять, могли окликнуть, освистать вслед или призывно махать рукой, словно старой подруге, предлагая стаканчик пива с утра. А вот сейчас отчего-то вспомнили. Наглые, сытые, судя по тому, как шатаются, ещё с утра не просыхающие, а, может, со вчерашнего вечера. Наташа сделала всего шаг, а Гришка снова перед ней стоит, улыбается.

– Что же ты такая злая, а, Заноза? – он склонил голову набок, неприятно скалясь. – Видать, к ласке мужской не приучена? – парень резко вздёрнул руку и схватил её за волосы у самой головы, а Наташа в панике поняла, что не пахнет от них алкоголем.

Алкоголем не пахнет, а глаза как в тумане плавают. Поняла и ужаснулась, а Талашов тем временем уже приблизился к её лицу вплотную.

– А давай-ка я тебя научу правилам хорошего тона. – Придумал он развлечение, оглядываясь на дружков. – Тут Миха Гром со дня на день на гражданку возвращается, а ты уже покорная будешь, да? – он слюняво чмокнул её в лоб, не обращая внимания, как Наташа скривилась от отвращения.

Уловив нужный момент, Наташа Талашова от себя оттолкнула и больно ударила каблуком по ноге, но бежать не получилось. Кто-то из дружков уже перехватил её поперёк живота, приподнимая над землёй, другой удерживал за ноги, чтобы не брыкалась, и из арки потянули Наташу в сторону озера. Там сейчас тихо, пусто. Десятый час всё-таки.

О том, что угрозы не помогут, разъяснения не будут услышаны, Наташа догадалась, а вот что делать дальше, понимала слабо и принялась кричать.

Громко, отчаянно. Впрочем, рот ей заткнули быстро, правда, ладонью, что, то и дело, соскальзывала, потому кричать она продолжала до тех пор, пока не оказалась на земле у самой воды, пока, заставляя заткнуться, ей не дали ногой по дых. Её лёгкий плащ силой содрали, буквально разрывая на куски. Кто-то выкручивал руки, кто-то юбку задирал, стаскивал трусы. Она потерялась, не видела лиц, от страха не могла различить голосов. Только кричала истошно, но теперь насильников это, казалось, не беспокоило вовсе. Были слишком увлечены общей эйфорией развернувшегося действа. Ведь они, простые парни из рабочих семей, дочку генерала Измайлова сейчас на пятерых делили.

В какой момент её тело терзать прекратили, Наташа толком и не поняла. Сначала чужие руки обмякли, с тяжестью опускаясь на её грудь, потом исчез и болезненный захват на щиколотках, не было рядом и смрадного дыхания.