Маша и её друзья

Это праздник, это день, когда всем хорошо. Рядом с мамой это всегда была какая-то сходка знакомых и незнакомых дядей и тётей, не каждый из которых знал, по какому, собственно, поводу, собрались. С мальчиками же, всё было иначе. Они старались, они организовывали, они пытались принести радость.

Семнадцатилетние праздновали в весёленьких колпачках и круглых носиках, точно как у клоунов. Совершеннолетие отмечали шумной компанией в ночном клубе. Уже потом, с возрастом, приходило понимание настоящих ценностей и хотелось уединения, живых эмоций, искренних поздравлений.

Из большой компании постепенно и безболезненно остался неизменный круг избранных. И если кто-то к ним присоединялся, то оставался рядом навсегда, потому что настоящие, потому что иначе не получалось.

Сегодня поздравления, как и тосты, лились рекой. Напиваться, в принципе, было не принято, было принято выпивать. Тяжёлый алкоголь скучал в сторонке, а вот пиво пользовалось спросом. Тихая музыка, родные глаза, шуточные заигрывания и нешуточная ревность.

Резкая мелодия дверного звонка прозвучала, когда уже все не первый раз собрались за столом.

– Я открою. – Кивнул Сергей.

Открыл дверь и улыбнулся выгоревшему делу.

– О, Тимоха! Проходи раздевайся. Только тебя ждём. – Спешно пробормотал и дёрнул за руку, призывая поторопиться.

– Привет. Я не опоздал?

– Да перестань, как можно опоздать к людям, которые никуда не спешат? Проходи.

Широким хозяйским жестом пригласил в комнату и открывшийся вид очередной раз потряс и заставил Тимофея замереть в дверях.

Действительно, большая дружная компания. Большая и дружная… И она. Одна. Среди десятка мужиков.

– Ну, чего застыл? Проходи, не стесняйся. – Подтолкнул его в спину Сергей. – Ребят, знакомьтесь, мой друг из Москвы, Тимофей, прошу любить и жаловать. – Следующий толчок в спину, уже более значительный и уверенный, заставил Тимофея пошатнуться и сделать шаг вперёд.

В комнате не то чтобы стало совсем тихо, но многие смолкли и уставились на него.

Положение спасла Маша, которая с доброжелательной улыбкой подскочила, босыми ногами прошлась по дивану за спинами у сидящих на нём, спрыгнула на пол прямо перед Тимофеем. Неудачно подвернула ногу, немного попрыгала на здоровой, ойкала и кряхтела, пока все смеялись над её нерасторопностью и, немного успокоившись, протянула руку для рукопожатия. Улыбалась настолько широко, что, казалось, больше уже невозможно.