Поцелуй Иуды

«Можно я буду называть тебя Анитой?» – спросил он, и появилось неудержимое и стойкое желание провалиться сквозь землю. Ани сдержала лицо, а ведь внутри ураганом пронёсся безудержный страх, переворачивая привычное существование, сметая его напрочь. Тут же сознание охватило сомнение. Она улыбнулась, а он сделал вид, будто этой улыбке поверил. Сделал вид… Это понимание наводило ужас. Оно заставляло волосы встать дыбом, призывало метать взгляд на поиски ходов к отступлению и оно же требовало сжимать кулаки. И, пожалуй, нет ничего удивительного в том, что Ани сорвалась…

Признаться, Магницкий был из тех мужчин, которые привлекали внимание.

Сколько раз Ани ловила себя на мысли, что украдкой подглядывает за ним? Его голос не вызывал трепет, его присутствие не порождало глубоко внутри неловкость, но его нельзя было оставить без внимания вовсе. Точно магнитом тянуло. Хотелось увидеть и запомнить, что сказал, что сделал, как отнёсся к тому или иному факту. Алиса в его присутствии млела, а что оставалось Ани?.. Только смотреть, и не мечтая о том, что его внимание когда-нибудь коснётся её скромной персоны.

Простой и открытый, если смотреть со стороны. Но всё чаще казалось, что это лишь оболочка. Красивая обёртка, которая так влечёт состоявшихся женщин и молоденьких девушек. На деле же он был отстранённым и замкнутым. Точно таким, каким предстал перед ней сегодня. С ворохом мыслей и предусмотрительно придержанными словами. Алиса его такого не знала, а вот Ани удалось окунуться в эту загадку с головой.

А ещё внутри поселилось чувство такое… словно до сих пор она находится под контролем его глаз. Взгляд обволакивающий, тяжёлый, вырывающий из реальности. Вздрогнув от этих мыслей, Ани воровато оглянулась, но рядом его, разумеется, не оказалось.

Магницкий вызывал желание к нему присмотреться, прислушаться, обдумать в тишине всё, что ухватило возбуждённое сознание. И чем чаще они встречались, тем навязчивее становилось это желание, сейчас же оно не отпускало вовсе. Снова и снова оно прогоняло по телу волну неконтролируемой дрожи.

Что-то сродни страху, но точно не страх. Волнение, возбуждение, непонимание… наслоенные одно на одно.

Ани, не веря собственным впечатлениям, горько рассмеялась: не хватало ещё подумать, будто она его интересует. Пожалуй, это выработанный за несколько последних лет комплекс неполноценности. Жила затворницей и успела одичать. Мужское внимание едва ли вызывало восторг. Рядом был только оболтус Пашка, к которому она привыкла.