Шахматы. Чёрная королева

– Отдай… – всё, что успел проронить он до того, как Марта щёлкнула пальцами, подзывая официанта. Старика проводили за его столик.

– Марта, это что, был Решетов? – ошарашенно проговорила Алёна, поглядывая в ту сторону, куда его увели. – Решетов. Эдуард Васильевич. Известнейший коллекционер, выдающийся учёный…

– Вор он выдающийся, Алёнушка. Вор и шарлатан, – брезгливо отмахнулась Марта и скупо улыбнулась удивлению девушки. – Однажды он увёл у меня перстень стоимостью с два загородных дома, и едва ли его преследовали муки совести.

– Быть того не может! Он представлен к государственной награде.

– Скажу тебе больше: старый скупердяй её даже получил, что, к слову, отнюдь не прибавило ему достоинства. Решетов и прежде был человеком весьма странным и на своём деле, мягко говоря, сдвинутым, а сейчас и вовсе сбрендил. Уверяю, не среагируй официант так оперативно, ты бы уже лишилась своих украшений. И никто не посмел бы посмотреть в сторону великого Решетова с упрёком.

– А что особенного в моих украшениях?

– Я уже говорила, что ты совершенно не разбираешься в драгоценностях?

– Я умею отличить настоящий бриллиант от подделки.

– И это похвально, но в мире, кроме бриллиантов, есть ещё целый список стоящих камней. Многие из них ты сможешь увидеть в моей коллекции, но есть один, тот самый, который и умыкнул Решетов обманным путём. То был не просто камень, а вещь с историей, со своим характером. Лишившись однажды по своей доверчивости и наивности того перстня, я потеряла себя.

А следом бо?льшую часть разума, семью и уважение близких. Кстати, на тебе сейчас то самое ожерелье, что Гёте преподнёс в подарок 18-летней Ульрике фон Леветцов. Юной музе, в которую семидесятилетний автор был влюблён. Но это так… для справки.

Алёна взволнованно подобралась, наспех прикинув, о чём говорит Марта, но поспешила отделаться от эмоций и вернуться к сути.

– Как-то я не расслышала сожаления в твоих словах, – присмотрелась она к Марте и озабоченно вздохнула.

 – По поводу украденного перстня.

– Да? Наверно, потому, что сожалеть о том, чего нельзя изменить, станет только глупец, а умный человек, умная женщина, пойдёт дальше.

И только она успела это проговорить, как растянула губы в улыбке и скромно опустила взгляд, приветствуя кого-то для Алёны неведомого.

– Марта… – с благоговейным стоном выдал высокий мужчина с проседью в светлых волосах. Он прижался губами к предоставленной для того ладони.