Шахматы. Чёрная королева

Часто саму себя ассоциировала с бабочкой, порхающей по цветам и пьющей сладчайший нектар, о котором повествуют старые сказки. И всё было хорошо. И всё радовало. Вот только иногда, совсем-совсем редко, накатывало чувство одиночества. Странное, необъяснимое. Но признаваться себе в том, что вся жизнь, точно как у той же бабочки, пуста и бессмысленна, не хотелось. В конце концов, всегда можно родить ребёнка и в корне изменить свою судьбу!

Глава 8

– Юра, ты меня совершенно не замечаешь! – ворвалась Марта в кабинет мужа поздним вечером после очередной мысли о своей нереализованности как женщины.

На некоторое время она застыла в пороге, потом многообещающе улыбнулась, сделала несколько шагов вглубь комнаты и рухнула в кресло, стоящее едва не по центру кабинета. Оно всегда стояло на этом месте. Марта догадывалась, что и поставил его Юра именно для этих её выходок. Ведь любоваться супругой со стороны ему нравилось даже больше, чем видеть её рядом с собой.

Она опала, чувствуя упадок сил, который всегда накатывал, как только Марта пыталась добиться должного внимания, и будто нехотя взглянула на мужа.

– Ну, что ты молчишь?! – упрекнула и отвернулась в сторону, не собираясь созерцать его всё понимающую улыбку.

– Марта, солнышко, тебе снова стало скучно? – любя пророкотал тот и вернулся к своим делам.

– Вовсе нет! Но иногда складывается такое впечатление, что ты женился на мне только лишь ради разнообразия. Ты мог бы хоть иногда заглядывать в нашу общую спальную комнату и радовать любимую жену своим присутствием в постели.

– Я работаю, дорогая, – с улыбкой отозвался Юра, не отрывая взгляд от бумаг.

– А я не могу без тебя уснуть… Ты же знаешь…

Ловким движением Марта оголила одно плечико, сбрасывая с него шёлковый халат, чуть ослабила узелок пояска, позволяя полам соблазнительно разойтись на груди. Голос на последней фразе сделался медовым, а взгляд умилительно нежным. Осознавая, что так и не дождётся ответного внимания, Марта изящно соскользнула с кресла и неуловимо быстрыми шагами пересекла кабинет, чтобы устроиться на коленях мужа.

– Юра, ты бессердечный чурбан!

– У чурбана сердца не может быть априори, дорогая. И… давай поговорим об этом за завтраком, – мученически скривился он, но Марта страданий супруга не оценила и повела себя лишь настойчивее.

Она удержала его лицо обеими ладонями, не позволяя отвести взгляд в сторону бумаг, которые так и удерживал в руках.