Волчья ягода

Тебя заберут, а там уж, извини, но никаких гарантий. Я доступно объясняю ситуацию или тебе назвать конкретные контрмеры?

– Я всё поняла.

– Мира, я не ангел, ты тоже с характером. Притирка будет жёсткой – я даже сейчас не питаю по этому поводу иллюзий. Я буду!.. тебя прижимать. Я буду!.. тебя ущемлять. А ты наверняка станешь пакостничать в меру сил и фантазии. Но давай всё это оставим на потом. На тот самый момент, когда официальный документ об опеке будет лежать у меня на столе. Уговор?

– Ты нарисовал какую-то уж совсем безрадостную картинку, – с неохотой заметила Мира, а Рома напрягся.

– Мира, уговор?! – надавил он, и девчонка сдалась, обречённо кивнула. – Вот и хорошо, вот и умница. А сейчас душ, завтрак и обмен информацией. Будем давить на то, что я был вхож в семью, давно знаю тебя и Давида, на твою ко мне привязанность.

Мира кисло улыбнулась.

– Ты серьёзно считаешь, что этого достаточно?

– А всё остальное мы покроем жирной пачкой денег.

– У меня денег нет.

– Да нет проблем, я тебе одолжу, – Рома шутливо улыбнулся и подтолкнул Миру к лестнице, ведущей на второй этаж.

Он оставил её в своей спальне совершенно одну. Как жест безграничного доверия. Дал время и дал пространство. По сути, это в принципе всё, что он мог дать ей сейчас. Девчонке нужно было прийти в себя и как-то примириться с действительностью. В её распоряжении оказались просторная ванная и абсолютная тишина. Сам Рома иногда задумывался над тем, а нужно ли ещё что-нибудь для счастья?.. А вот дом пришлось поставить на сигнализацию, потому что в реале доверия не было.

В её тёмных глазах мерещилась хитрость, в мягких словах какое-то едва уловимое ехидство. Так, будто Мира толком и сама-то не была уверена, стоит ли гостить у неожиданного защитника или есть вариант сохранить некоторую независимость. Узнать, что творилось в её голове, не представлялось возможным и Новак, шагнув вразрез со своими принципами, решил пустить ситуацию на самотёк. Совсем немного. Только чтобы набраться сил перед следующим раундом.

Мира тем временем прислушивалась к бешеному биению сердца и к шагам за дверью. Вот только за дверью ничего не происходило, но оттого становилось лишь страшнее. Оставшись одна она вдруг почувствовала себя загнанной в угол, либо угодившей в мышеловку, да так, что дверца здорово шарахнула по голове и сейчас никак не удаётся сообразить, что же будет дальше. Мира была достаточно взрослой, чтобы понять: никто и ничего не делает просто так.