Всё, как ты захочешь

– А знаешь, почему я тогда не догадался? – Оживился Кислый, как только Дима отвернулся.

Мужчина нехотя склонил голову в сторону говорящего.

– Потому что она смотрела на тебя безумными, влюблёнными глазами. Особенно тогда, в ресторане. – Дима молчал. – А ты, значит, женился, развлёкся ночку и квартирой от её любви отмазался, так?

Молчания Шаха была красноречивее слов.

– Я бы на месте её родителей тебя придушил.

– У неё нет родителей. Бабка только. Та ещё змея.

– Ну, в таком случае, как только этот её базар с пацаном закончится, приглашаю вас на дуэль, дорогой друг.

Красивая, кстати пара. – Кивнул в сторону. – Была.

Тут Дима не сдержался и оскалился, притягивая друга к себе за ворот дорогой рубашки.

– Сегодня вечером… Друг…

А в тот момент, когда пора было расцепить кулаки, а желания сделать это так и не появилось, Кислый перевёл взгляд за спину Шаха. Сглотнул.

– Дим, кажется, он её сейчас ударит.

Не вглядываясь по сторонам и не особо понимая, что сейчас делает, Дима выскочил из машины, и, расталкивая прохожих в стороны, словно бронепоезд двигался к намеченной цели.

Из шума улиц, смеха случайных прохожих он с лёгкостью выцепил тонкий, срывающийся от истерики голосок, который вот-вот и дрогнет под давлением паники.

– Что? Что я должна была сказать тебе?! – Вцепившись в свои густые волосы пальцами, кричала она. – Что незнакомый мужик однажды пришёл в мой дом и сказал, что через несколько часов я стану его женой? Ты бы поверил в эту чушь? Ты и сейчас мне не веришь, хотя я всё… всё тебе рассказала!

– Ты бред несёшь, Галя.

Какой мужик, какой муж? Ты смотрела на него такими глазами, словно всю жизнь ждала. – Оттолкнул он её руки, если бы мог, плюнул бы в лицо. – Где тебя носило два дня? Трахалась с ним, да? Понравилось? Теперь прибежала прощения выпрашивать? Нельзя заставить человека, Галя. Можно только назвать его цену. – Схватил её за плечо. Так больно, что девушка вскрикнула, пытаясь сбросить захват. – Назови мне свою, и я заплачу, Галь.

– Пошёл к чёрту!

– Что, думаешь, у меня не хватит, так не волнуйся, у отца займу. – Притянул её к себе, пытаясь отбиться от второй свободной руки, получая удары по шее, лицу, по плечам. Но парень уже ничего перед собой не видел, не соображал, хотел впиться в губы, оставить следы на белой коже, подмять под себя то, что холил и лелеял два года, к чему прикоснуться боялся. А теперь оказалось, что ему ничего не принадлежит.