Нас война соединила

За ними, чеканя шаг, шли юнкера. Слишком широкие шинели серого гвардейского сукна с красными клапанами на воротничках, тонкие шеи, юношеские щеки с румянцем размером с яблоко, отвага и решимость в глазах.

Керенский понял, что былой армии не возвратить. И, чтобы спасти фронт, на войну отправлялись женщины и дети.

Присягнувшие бело-сине-красному флагу и насквозь пропитавшиеся запахом церковного ладана, вчерашние юнцы, изучавшие лишь теорию военного дела, сегодня шли спасать Россию, гордо неся свои молодые головы на узких мальчишечьих плечах.

Анна и Алексей остановились и молча смотрели на марширующий батальон. Алексей держал в одной руке саквояж Анны, а другой приставил ладонь к виску.

Юнкера поравнялись с ними и, улыбаясь, отдали честь подполковнику.

Анна смотрела на задумчивое лицо Алексея. Глаза его потемнели, губы сжались в тонкую линию. Твердая рука у виска и прямая солдатская спина.

Вот промаршировали последние мальчишки, глухо стуча сапогами по пустынной мостовой. Слышались отдаленные звуки оркестра.

Словно очнувшись от своих мыслей, он наконец опустил руку и встретился взглядом с Анной.

– Аля написала стихи к этому маршу, – пробормотала она.

– Какие же?

Девушка тихонько запела, так, чтобы ее мог слышать только Алексей:

– Упорхнула голубка надежды,

Остался лишь ворон войны.

Я люблю тебя, милый, как прежде,

Ты мне, Господи, друга верни.

Провожать вышла я тебя рано,

На востоке сияла звезда.

За Отчизну сражаться ушел ты,

По щеке покатилась слеза.

Вот и вокзал. Огромная толпа людей и рев поездов. Кто-то уезжал, кто-то возвращался. Царство встреч и разлук. Слышались рыдания женщин, громко кричали носильщики, свистели в свисток жандармы, огромные тюки с вещами заполняли весь проход.

У перрона стоял поезд «Петроград – Воронеж».

Анна поспешила. Паровоз выпустил пар, обдав белым облаком Алексея и Анну.

– Прощайте, Алексей Константинович, храни вас Господь!

– И вас, Анна, – Алексей протянул девушке саквояж, и она поднялась на ступеньки вагона.

– Анна! – окликнул ее Алексей, – я написал вам восемь писем.

– Но я ничего не получала, – растерянно выкрикнула она, стараясь перекричать шум паровоза.

– Да. Я не отправлял их.

Дрогнули колеса, и поезд тронулся.

– Барышня, пройдите в вагон, – сурово заметил проводник.

– Пожалуйста. Еще мгновение, – попросила Анна, глядя на стоящего на перроне Алексея.