Нас война соединила

И без тебя знаю, что давно уже немец гуляет по нашим деревням, давно знаю, что открыта наша граница, что не несут посты, пьют водку и жрут бюргерскую колбасу. Думаешь, я не просил их? – генерал пьяно покачнулся и схватился за край стола. Адъютант мигом подбежал, готовый подхватить, поддержать и хоть чем-то услужить своему генералу.

Семен Иванович отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, и подошел к Петру. Ростом он был намного ниже поручика, это задевало его, и он отступил на пару шагов назад, дабы эта разница была не так заметна:

– Думаешь, не уговаривал их встать на защиту Родины? И что они мне ответили? Дуло автомата в рыло.

– Уговаривали? – усмехнулся Петр, – уговаривать – это дело Керенского. Вы же генерал, Семен Иванович, вы гордость и слава русской армии. Вас носили на руках в 15-м, заваливали благодарственными письмами в 16-м. Я гордился тем, что буду служить под вашим началом, вы идеалом для меня были. Неужели вы боитесь умереть? Неужели испугались угроз пьяных солдат? Куда же приведет нас революция, если уже сейчас генералы спиваются и не выходят на улицу, а их подчиненные насилуют несовершеннолетних и спокойно покидают армию?

Генерал устало опустился на стул.

– Вы правы, поручик, – горько согласился он, – я испугался. Вы даже представить себе не можете, насколько мне было страшно. Признаться, я и сам был удивлен своей трусостью. Еще год назад я размахивал шашкой и упорно вел армию к победе и вот спасовал перед кучкой пьяных мужиков.

Наверное, события этого года оказывают на нас магическое действие. Кто вчера был ничтожеством, сегодня господин, начальник, кумир и повелитель! Сегодня модно быть простым мужиком, щелкать семечки, рыгать за столом, плеваться и ругаться матом. Так приобретается уверенность в себе, хотя я бы сказал – пофигизм. По отношению к себе, к своему долгу, к своей стране и ко всем окружающим. Мы же, вчерашние «властители мира, прожигатели жизни и капиталисты, свесившие ноги на шеи бедных крестьян», потеряв поддержку правительства, узнали чувство, доселе нам незнакомое, – чувство страха. Я не знаю, зачем я здесь. Наверное, просто потому, что мне невыносимо возвратиться домой и напороться там на хаос. Боюсь смотреть на то, что уничтожается все самое светлое и достойное, что было в России.

Петр молча смотрел на сгорбившегося старика. Пара месяцев, и некогда великий полководец теперь никто.

– Я могу идти? – спросил он генерала.