Нас война соединила

Война на Балканах, в Черногории, с Германией… Подполковник Горин привык убивать, привык видеть смерть. Он всегда рубил врага, того, кто посмел замарать честь и достоинство России или унизил родной славянский народ, но никогда он и подумать не мог, что придется когда-нибудь истреблять врага внутри страны, истреблять русских.

Взмах сабли, брызги крови по лицу. Еще удар, и партизан упал под копыта вороного, который тут же подмял его под себя. Удар слева, рассечено лицо, прикрытое наполовину бородой.

Алексей уже не всматривался в лица убитых. Ловко изворачиваясь в седле, не замечая стекающий по лицу пот вперемешку с кровью, он махал, как одержимый, шашкой – единственным оружием, которое осталось у офицеров и солдат белой армии.

Вдруг у самого уха послышался смех цесаревича. Алексей обернулся и понял, что понемногу сходит с ума. Надо сосредоточиться на битве, надо во что бы то ни стало победить.

«Я никогда не забуду наш разговор и вас, поручик Горин».

Пуля пронзила коня под Алексеем. Едва успев вытащить ноги из стремян, подполковник кувырком скатился на землю, шашка выпала из рук. Он подхватил винтовку, брошенную кем-то и, прицелившись, выстрелил в противника.

Сколько все это длилось? Час, два, а может, и сутки. Алексей ничего не замечал вокруг, кроме направленных в сторону его армии дул винтовок.

Продвигаясь к лесу, Горин прогонял партизан из завоеванного поселка, который открывал путь до Орла.

Постепенно залпы начали умолкать, лишь изредка слышалось отдаленное «пав».

Споткнувшись о камень, под ноги Алексею упал убегающий парень. Прикрывая лицо рукой и лежа на спине, он пытался отползти подальше от направленного на него оружия.

Оскалившись, словно зверь, подполковник собирался уже выстрелить, но тут заметил, что паренек совсем еще молодой, лет пятнадцати. У него были чистые щеки, еще не тронутые щетиной, огромные распахнутые в ужасе голубые глаза и пухлые губы.

– Не надо… – жалостливо рыдал мальчишка, то и дело прикрывая лицо, дабы не видеть своей смерти.

Наверное, именно так и прикрыл свое лицо руками цесаревич Алексей перед смертью. Рефлекс защиты, который, увы, не помогает при встрече с дулом браунинга.

Широко раскрыв безумно горящие глаза, Горин не спускал с мальчишки взгляда. Немного отдышавшись, он устало опустил винтовку и побрел в сторону ликующих солдат.