Мой палач

– Я сказал, убери это, – спокойно повторил незнакомец, доводя меня до глухого отчаяния.

Низ живота невыносимо тянуло и резало, и все происходящее сейчас напоминало какую-то изощренную пытку. Я прерывисто выдохнула и опустила глаза.

– Пожалуйста…

Я готова была умолять. Встать на колени и умолять. Даже целовать ему ноги, если потребуется, терпеть дальше было уже выше моих сил.

Но, к счастью, умолять мне не пришлось. Он вдруг отступил на шаг назад, снова распахнул дверь моей камеры и кивком головы предложил мне проследовать в открывшийся взору мрачный коридор.

– Идём.

Дважды приглашать меня не пришлось. Я тут же спрыгнула со стола и даже не обуваясь посеменила в указанном направлении.

От радости внезапной удаче и быстрой ходьбы скручивающий спазм внизу живота немного отступил, и я смогла разглядеть пространство за пределами моей камеры, вот только оно мало чем от неё отличалось. Такие же обшарпанные стены, ни окон, ни дверей, лишь длинный коридор, освещённый тусклым светом единственного круглого плафона под потолком и упирающийся в обветшалую бетонную лестницу.

«Головорез» шёл позади меня, не держал и даже не пытался запугать предостережениями от побега, но и без того я бы не рискнула пробовать. Даже если допустить мысль, что этот человек меня не догонит и не убьёт в ту же секунду, все равно глупо было бы дергаться, не зная всей обстановки.

Мы поднялись по лестнице на два пролета вверх и наконец оказались в просторном помещении с окнами, которые на этот раз являлись источником ещё более тусклого, едва отличного от полной темноты, света.

Попытки разглядеть что-либо за ними ни к чему не привели – на улице стояла темнота, и все что мне удалось увидеть, это размытые очертания то ли деревьев, то ли каких-то низких построек. Само же помещение было почти пустым, кое-где стояла потрёпанная старая мебель, покрытая слоем пыли и паутиной. В этом я убедилась, когда провела рукой по одной из целого ряда пустующих настенных полок.

Мы пересекли этот зал и попали в ещё один узкий коридор, на этот раз уже с рядом из трех обычных, немного ветхих на вид дверей.

Мужчина теперь шёл впереди меня и даже не оглядывался, словно совсем не опасался, что я могу сбежать. И что-то подсказывало мне: такая железобетонная уверенность в нем не может быть беспочвенной.

Он распахнул передо мной одну из этих дверей, зажег свет и пропустил внутрь.