Мой палач

Хотела подняться на ноги, но голову вело, и я не решилась, боясь упасть. Губы горели огнем, что-то тёплое текло по подбородку. Попыталась вытереть это рукой и ощутила новый рвотный позыв от вида собственной крови.

Похоже, эти две твари были серьёзно настроены меня сломать. Да и с чего я взяла, что могло быть по-другому? Что они вдруг отступят? Не станут творить беспредел? Нет, ни хрена они не отступят. И, похоже, чем раньше я сдамся, тем меньше получу увечий. Только вот… Как потом с этим жить?

Что лучше – быть изнасилованной или жестоко избитой? Хороший вопрос.

Во втором варианте будет искалечено тело, но в первом – душа. И что-то мне подсказывало, что тело заживёт куда быстрее.

Твари…

Ненавижу…

Им меня не сломать. Скорее, зубы себе сломают.

Подняла глаза и, вложив в свой голос и взгляд всю ненависть и презрение, что кипели внутри, медленно произнесла:

– Я лучше сдохну, чем добровольно позволю прикоснуться к себе мразям вроде вас.

Кажется, они удивились. Точнее, не так. Кажется, они просто охренели. Брови рыжего задрались так высоко, что весь его лоб исполосовали глубокие рытвины морщин, а у лысого так и вовсе глаза налились кровью, мощная челюсть сжалась, и желваки заходили туда-сюда.

– Ну, ты сама напросилась, тупая шкура… – сквозь зубы процедил он и неотвратимо двинулся на меня.

Морально я была уже готова к очередному удару или даже к серии ударов, но все равно непроизвольно попятилась назад.

Однако ничего подобного не произошло. Вместо того чтобы избить, этот урод схватил меня за волосы, дёрнул вверх, вынуждая встать, а потом швырнул в сторону кровати. Я машинально пролетела несколько шагов и завалилась на нее, отчего ржавые пружины пронзительно заскрипели, и вся конструкция едва не развалилась.

Не успела опомниться, как громила настиг меня и начал грубо сдирать платье, я только слышала, как ткань жалобно трещит по швам. Мои жалкие попытки отбиться ублюдок даже не замечал, и вот я уже лежала по пояс голая, безуспешно пытаясь закрыть руками обнаженную грудь.

Впервые я пожалела, что перестала носить бюстгальтер. С некоторых пор в нем отпала всякая необходимость. Да и мне просто нравилось так, я обожала свою грудь, гордилась ею, как, впрочем, и всем своим телом. Мне стоило немалых усилий довести его до совершенства. Только теперь впервые я горько пожалела и об этом.