Мой палач

Выходит, если так, то я умру от жажды.

Гнала, гнала от себя эти дурацкие мысли, но они вновь и вновь скользкими змеями упрямо лезли обратно в мою голову. Пыталась уснуть, но ничего не выходило. Стоило измученному сознанию начать проваливаться в сон, как мне казалось, будто я срываюсь и лечу в пропасть, отчего непроизвольно дёргалась всем телом и просыпалась. Не знаю, сколько я так пролежала. Словно целую вечность.

В какой-то момент ощутила дикий голод. Вторую половину сэндвича я доела еще утром, и если верить ублюдку Каре, что это была его личная инициатива – меня покормить, то больше еды мне не принесут.

Воды тоже оставалось совсем немного, и я пила ее очень экономно. Делала один небольшой глоток, а после терпела до тех пор, пока жажда снова не начинала душить.

Заставляла себя думать о папе и маме, хоть это и было невыносимо больно. Они, наверное, с ума сходят. Весь город на уши подняли. Папа наверняка подключил все свои связи, а у него их очень много. Меня найдут. И очень скоро. Найдут.

А я должна быть сильной. Ради них. Сдаваться нельзя.

Как ни пыталась себя в этом убедить, но с каждой новой минутой надежда становилось слабее. Где-то на задворках сознания о выставленную мною защиту бились садистские мысли о том, что найти меня невозможно. Ведь я, скорее всего, где-то далеко за городом и сижу в каком-то Богом забытом подвале. В голове не укладывалось, каким образом можно меня найти. Разве что с помощью экстрасенсов. Но папа в них не верит. Да и я тоже…

Усталость, голод и стресс настолько меня измотали, что я уже с трудом заставляла себя шевелиться.

Нужно было поспать. Хоть немного поспать, чтобы восстановить силы. Но сколько я ни пыталась уснуть, кутаясь в мягкую толстовку Палача, мысли, одна страшнее другой, не позволяли.

Когда за дверью, наконец, послышались голоса, я вздрогнула и подскочила, мгновенно позабыв про усталость.

Села на кровати, спину вытянула в струну, вздёрнула вверх подбородок. Кто бы там ни пришёл, я не хотела, чтобы они увидели мою слабость.

Я сильная, им меня не сломить. Пусть знают.

Дверь с отвратительным скрипом открылась, и к моему ужасу на пороге появился мерзкий Кара. Но, к счастью, а может, и к несчастью, он был не один. Вслед за ним вошли ещё двое мужчин. Один – брюнет, высокий, интеллигентного вида, одет с иголочки, в дорогом костюме, с внушительного вида часами на руке. Второй светловолосый, немного ниже ростом, но шире в плечах, намного шире… Таких еще называют "шкаф".