Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Я уверенно вела Нияру через голые поля, с которых давно убрали урожай, в глухую чащу. Там, за оголенными стволами и колючими кустарниками нас ждала холодная водная гладь.

– Я слышал, вы построили особняк на острове посреди озера, – услышала я слова каганетта за своей спиной.

– И от кого же вы это слышали? От Бакипа, должно быть? – с небольшой иронией спросила я.

– Кстати о Бакипе, каганетта. Он не доносил на вас, а лишь следил, чтобы вы были в безопасности.

– Он был принят мной как верный слуга. А у слуги должен быть только один господин.

Уверена, на моем месте вы бы поступили с ним куда суровее.

– Вы считаете меня жестоким? – в голосе Амироша проскользнула нотка раздражения. – Если бы вы с самого начала были хоть немного подоверчивее, мне не пришлось бы идти на такие уловки.

– Подоверчивее? Уж не вы ли вытащили меня из хижины у подножия Триниана, связали и бросили в темницу? Не вы ли привели меня ко двору, где Атамурлан сделал меня каганеттой, втянув тем самым в самую гущу нешуточных интриг? О каком доверии может идти речь?

Всплеск неожиданной злости был настолько силен, что я сжала поводья, вонзив ногти себе в ладони.

Но я злилась не столько на каганетта, сколько на себя – ведь моей целью было сблизиться с Амирошем, а не обвинять его во всех своих бедах. Все шло не так, как я планировала…

Но Амирош, к моему удивлению, неожиданно рассмеялся.

– Да уж, вот, что значит каганетта…

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросила я.

– Я уже и забыл, когда в последний раз на меня так открыто ругалась женщина.

Все только пытаются угодить…

– Ну, у вас хотя бы есть мать, сестры… да и с императором вы были всегда на короткой ноге. На вас есть кому накричать, – не без иронии отметила я. – А вот я уже много лет живу среди простого люда, который сперва даже не смел на меня глаз поднять. К этому привыкаешь со временем, но тем сложнее потом принимать равных тебе…

– Моя мать никогда не опускалась до крика. Она очень чуткая и в то же время твердая женщина, – с легкой грустью в голосе произнес Амирош.

 – Сестры во мне души не чают, и это вполне взаимно, мы же так редко видимся. А император… Знаете, каганетта, он вообще никогда не кричит. Самые зловещие приказы он отдает нарочито тихим голосом.

Я оглянулась на каганетта, невольно встретившись взглядом с его зелеными глазами. И увидела в нем много человеческого. Это меня успокоило и опечалило одновременно.

Мы протиснулись между тонких стволов, вплотную обступивших узкую тропинку.