Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

То, что вы столкнулись с императором во дворце и тем более то, что вы оказались с ним знакомы – просто невероятно.

– И вы пытались потом загладить свою вину?

– Я всегда искренне сочувствовал вам! – воскликнул Амирош. – Я видел, как тяжело пришлось Атамурлану, когда он попал на Эбери. И его ведь готовили, он еще на Земле знал обо всем. И тем не менее он не раз был на грани срыва. А вам пришлось выживать одной, сперва в обществе дикарей, потом – налаживать скромную жизнь в Угоре и в итоге попасть в центр внимания при дворе.

Признаться, я поражался, как вы вообще сохраняете спокойствие. Я невольно сравнивал вас с императором и не мог понять, что же заставило вас держаться все это время.

«Тайная миссия сокрушить имперскую власть во имя цивилизации Триниана», – с внутренней усмешкой подумала я.

– Возможно, все дело в том, что меня не тяготило ярмо власти, которое было накинуто на Атамурлана.

– Может быть… говорят, сам переход из мира в мир – уже тяжелое испытание, прежде всего, для тела.

Атамурлана мутило две недели, и от этого он был очень зол. Такое ощущение, что тогда ему давала силы разве что какая-то скрытая ненависть…

– Да уж, и он с успехом пронес ее с собой через годы… – скривилась я.

– Нет. Я бы сказал, что он проявил верх мужества и одновременно – удивительную для его возраста остроту ума. Иначе бы он не удержал власть в своих руках.

– Мужество? Ум? Нет ненависти, говорите? – меня саму потрясла волна гнева, заполонившая сознание после слов каганетта.

Вот он сидит – уверенный в себе, наделенный безграничной властью, с безупречным происхождением. Сидит и сочувствует мне, сопереживает императору. Мужчина, на шею которому вешаются горе-невесты, с которым считается и Атамурлан, и турмалонская знать. Что он может знать обо мне? Что ему известно о страхе, об одиночестве, об ужасе насилия? Высокородный самец, серый кардинал, дергающий за ниточки судеб тысяч ни о чем не подозревающих людей… Как я вообще могла думать о браке с подобным ему? Все они похожи друг на друга: самоуверенные, заносчивые, бессердечные уроды, озабоченные лишь своей властью и непомерными амбициями.

Что такой, как он, может дать мне? Даже через показную любовь все равно будет проступать животная похоть и страсть до наживы…

Меня затрясло. Сжав челюсти, я выхватила кинжал и бросилась к каганетту. Он не успел даже шевельнуться, а острие уже упиралось ему в горло.

– Знаете, что он сделал? – прошипела я, давя гневом слезы.