Рим. Цена величия

Ох, Фабий, слышал бы ты, как ловко осадила тогда ее Юния. Она даже не нашлась, что ответить.

– Расскажи лучше о состязании на пиру у Домиция. Слухи ходят самые противоречивые, – попросил Персик.

В этот момент гроза разразилась над Палатином проливным дождем и грянул мощный раскат грома. Фабий тактично отвернулся, заметив, как побледнел и сжал зубы, пытаясь унять дрожь, Калигула.

– Знаешь, Павел, как-нибудь в другой раз ты услышишь эту историю, – срывающимся голосом сказал Гай. – Сейчас я буду занят, вероятно, не смогу посетить и собрание нашей коллегии.

– Так ты не поедешь со мной к Ливилле? Я думаю выехать после встречи с братьями.

– Нет, я отправлюсь, как только прояснится небо. Вдруг гроза затянется на всю ночь? Скажи, я могу доверять тебе?

– Конечно, сынок. Я все сделаю, как надо. Твою любимую не обидит никто.

Когда Фабий наконец-то ушел, Калигула приказал рабам зажечь все светильники. Новый раскат грома застал его за пологом кровати с судорожно стиснутыми зубами. Он проклинал свою слабость, но ничего не мог поделать.

Раздался тихий стук, и малиновая занавесь откинулась. По неровной шаркающей походке Калигула догадался, что к нему зашел дядя Клавдий.

– Что тебе нужно, Клавдий?

– Гай Цезарь, приветствую, я вернулся в Рим позавчера, – раздался в ответ тихий, дребезжащий голос, – и пришел скрасить твое одиночество во время этой жуткой грозы.

Раздался новый раскат, заставивший Калигулу еще сильнее втянуть голову в плечи.

– Гай, гроза – это не гнев Юпитера, как толкуют нам жрецы, – вновь послышался голос Клавдия. – Обычное природное явление. Не стоит так бояться. Молнии не причинят вреда, пока у тебя крыша над головой.

– Дядя, оставь меня в покое. Я просто ищу перстень своей ненормальной сестры, она в бешенстве раскидала свои драгоценности.

Косматая голова Клавдия заглянула в его убежище.

– Выпьешь вина? – спросил он, по обыкновению слегка заикаясь. Он грузно уселся на шкуру пантеры около кровати, налил в хрустальную чашу из высокого кувшина и протянул Гаю.

– Совершим возлияние Юпитеру, – сказал Гай. – Пусть быстрее уймет свой гнев.

Они выпили, потом долго молчали. Гром грохотал уже тише, гроза удалялась в сторону Целийского холма. Дождь стучал не так сильно.