Обратная сторона Земли

После обеда они завалились в постель, и ленивая сиеста незаметно перешла в бурный, длительный секс до самого ужина.

После ужина и ещё одной порции умопомрачительного секса, уже засыпая, Маринка вдруг решилась и прошептала ему в затылок:

– Макс, я хотела рассказать тебе, что меня напугало вчера…

Не поворачиваясь, он перебил её, сонно пробормотав:

– Не бойся, тебя не тронут. Спи, давай! – и, устроившись поудобнее, отодвинул её руку, давая понять, что разговор окончен.

Она долго не могла заснуть после его слов.

Но переспрашивать не стала, зная, что услышит непреклонное: «Спи или домой пешком пойдешь!»

Макс был эксцентричен. Одно из его непреложных правил гласило: «Сон это святое». Если он ложился спать, все живое вокруг должно было либо последовать его примеру, либо выйти вон из его квартиры. Спорить было бесполезно, так как над этой квартирой всегда витала словно в воздухе начертанная надпись: МОЯ ТЕРРИТОРИЯ – МОИ ПРАВИЛА.

Лёжа в тишине и слушая, как меняется во сне дыхание Макса, Марина пыталась унять чехарду мыслей в своей черепной коробке.

С работы никто не позвонил. Значит рабочий день там прошёл, как обычно. И куда же тогда делось тело из кресла в гинекологии? Или его там не было, а ей всё это просто приснилось или померещилось?! И что означает фраза Макса: «Тебя не тронут»?! Кто не тронет?! Он что-то знает или это обычная попытка пустить пыль в глаза, придав себе значимости с помощью таинственной многозначительной фразы. Макс любил изображать покровителя.

Наконец, Маринкин мозг устал сам себя истязать вопросами, на которые не находил ответа, и стал медленно погружаться в липкий тяжёлый сон…

Во сне Марина шла по узкой улочке с мостовой из брусчатки. На ней были туфли на шпильках, поэтому шла она медленно, чтоб не попасть каблуком между камней. Светлое пальто было распахнуто, под ним платье цвета красного вина и длинные жемчужные бусы, мечущиеся по груди. Навстречу шли незнакомые дети, они снова улыбались ей.

Потом мужчины совершенно незнакомые подходили так близко, словно собирались станцевать с ней танго, дышали желанием и уходили, когда она уже почти готова была отдаться танцу.

Сон прервался, потому что Маринке вдруг стало холодно. Ужасно нестерпимо холодно! Она повернула голову туда, откуда шёл этот холод, и, с трудом разлепляя глаза, увидела открытую дверь балкона, за которой стоял и курил Макс.