Лось на диване, верветка на печи

 – По крыльям это вижу!” – “Нет, пустельга! – ей отвечает Андрей. – Только пустельга, как и канюк, высматривая в поле мышей, так зависает в полете!” Такие у них споры.

А я все еще вспоминала о реке».

Может, зрение у Юли какое-то особо острое? Может, сердце увеличенной емкости? Вот вы понимаете, как надо смотреть на людей, на природу, на животных, чтобы увидеть все эти подробности, чтобы все вобрать, впитать, поселить внутри себя до самой мелочи, а потом написать, да как написать! Чуете, как словечко к словечку будто перекатываются друг за дружкой, поблескивают, как камешки в ручье, и речь журчит ручейком, шуршит ветерком.

Это готовый рассказ. Еще одна красивая, законченная главка для книги. Пусть она будет в предисловии, хорошо?

Ну все, наслаждайтесь. Только не торопитесь, принимайте эту книгу как лекарство. Разбавляйте тишиной, смакуйте. Она необычная, эта книга. Она – другая.

P. S. Видите, я тоже не могу остановиться. Хочу сказать по секрету, что Юлино «прохладно» – это пятнадцать-шестнадцать градусов днем, а сейчас, ближе к ночи, на градуснике двенадцать.

А она в речке купается, дно разглядывает. Говорю же, удивительная личность.

Юлия Говорова: «Ирина Петровна оживила всех героев моей книги»

Для любой книги о животных, и тем более книги о зоопарке, очень важен художник, умеющий чувствовать и передать рукой (кисточкой, карандашом, пером) любое движение животного, от любопытного или беспокойного подергивания кончика хвоста у охотящейся рыси до навостренных на ее макушке кисточек.

Вы видели, как рыси антеннами навостряют уши? А как они выпячивают губу, когда принюхиваются?

Обо всем я могу вам, конечно, рассказать, но передать это воочию может лишь опытный художник. И он видит разницу между поднятыми от любопытства кисточками на голове у рыси и навостренными серьезно тоже на голове кисточками у сердитой мамы-филина, охраняющей своих птенцов-филинят в яме-гнезде.

И для меня огромная честь, что художником нашей книги, полноправным ее соавтором и соучастником стал такой мастер, как Ирина Петровна Маковеева.

Наследник самой лучшей на свете советской школы художников-анималистов. Если вы не читали и не разглядывали в детстве книги, иллюстрированные Чарушиным, Ватагиным, то вы многое потеряли. Ирина Петровна оживила всех героев моей книги, у них заиграли вовсю мускулы (каждый мускул, а он спрятан на самом-то деле под шерстью, на рисунке эластично и чутко очень чувствуется).