Чужая судьба

– У тебя же сегодня выходной, – послышался голос Бертрама, сидевшего у второго выхода на низкой табуретке, которая так и норовила рассыпаться под его полноватым телом. Друг был не очень высоким, но объёмным мужчиной тридцати лет, с короткими и прямыми каштановыми волосами. Они были настолько редкими, что он зачёсывал их на один бок, пытаясь прикрыть пробивающуюся лысину. Подбородок украшала тоже весьма скудная борода. На его ровном круглом лице она смотрелась смехотворно.

– Оказалось, что нет.

Я открыл дверь кладовки и всматривался в её содержимое в поисках яблок.

– Это как?

– Неважно как, – отмахнулся я, кинув тряпку в глубь тёмного и маленького пространства, заставленного мешками, корзинками, банками, и только баба Тина знает чем ещё. – Да где тут яблоки?

– Там, внизу в самом, – бросила старуха.

Найдя нужную корзину, я вытащил её целиком и водрузил на стол прямо перед Абрахамом. Мужчина как раз в этот момент резко опустил нож и разрубил очередную репу пополам, вынудив меня вздрогнуть и отдёрнуть руки, словно он целился в них, а не в овощ.

– Что у него за любовь к яблокам? – недовольно буркнул я, обдумывая, заговорить с мужиками про трезвость сейчас или отложить на тот период, когда у главного поглотителя алкоголя в руках не будет ножа с лезвием шириной с мою шею.

– Это не любовь, – посмеялась баба Тина. – Наоборот, он их терпеть не может, как и всё, что с ними связано.

– Он же их постоянно ест, – заметил Бертрам, крутанув вертел с насаженным на него куском мяса.

– Потому и ест, и в вино пускает, извести их хочет. – Баба Тина явно шутила и подсунула мне под нос пустое блюдо, начав помогать отбирать яблоки. Я же покосился сперва на Абрахама, а потом и в сторону друга, как раз бросившего взгляд на меня. Момент показался подходящим, тем более что громила выпустил из руки нож и складывал нарезанную репу в кастрюлю, занимавшую оставшееся место на столе.

– А вам было приказано не пить до вечера, – постаравшись придать своему голосу столько уверенности, сколько во мне когда-либо было, я обвёл взглядом обоих мужчин в ожидании реакции.

Буркнув что-то себе под нос, Абрахам швырнул последний кусок репы в кастрюлю и схватился за нож. Вот честное слово, у меня перехватило дыхание, а глаза расширились, ведь я ожидал, что мужик набросится с ним на меня.

– А чего сразу мы? Мы вообще здесь самые не пьющие среди этого молодняка, – сурово рявкнул он басом, а я нервно сглотнул, ощущая, как желудок скручивается в тугой узел.