Мы же взрослые люди

Холодно. Ты дальше от десерта. – Ринат глядел внимательно на лицо Нины. И был в этот момент запредельно прекрасен.

– А, я поняла, к чему ты клонишь. Наш шалаш, конечно же! Шалаш из досок, которые мы выклянчивали у всех. Мой дедушка на тачке подогнал кучу, и каждый принес по несколько досок. Кто-то отломал от забора.

– Коржик.

– Да, точно, и его бабка с хворостиной бегала за ним. У нас был крутейший шалаш. Трехкомнатный. Помнишь, как мы остались в нем на ночь, но кто-то из взрослых вытащил в четыре утра нас на улицу?

– Это было серьезное инженерное сооружение.

 – Все. Вот в это время им было уже по пятнадцать. – Мы планировали прихожую, куда посадим постового, чтобы нас немцы не окружили.

– Да, да, точно немцы. Дикобразы против немцев, – соседнее село называлось Немцово.

– Как же там было тесно. Я до сих пор помню твои острые коленки.

– А я помню, как пахли твои подмышки.

Детство вернулось к ним. Сквозь шелуху, сквозь одежду в красный горох и седые виски Рината друг на друга глядели два отрока.

– Помнишь, как мы тебя называли?

– Гаечка.

– Да… Я помню, как мы давали клятву на крови, что никогда не будем пресмыкаться перед дурацкими взрослыми проблемами. Кололи пальцы колючкой шиповника, обмазывались кровью друг друга.

– А потом ты предложил найти пресмыкающееся и съесть его в знак нашего более высокого статуса.

– Точно! Это было еще тогда, когда сиськи у вас, девчонок, только начинали проклевываться. А что? Я так исчисляю.

Нина сделала жест, будто кидает пустую кружку в голову Рината, а Ринат смешно прикрылся руками и завопил:

– Умоляю, пощади!

Засмеялись.

– И мы искали ящерицу.

– И ты все ее жалела, ящерицу, которую мы так и не нашли. А теперь вот оно как все. Как ты думаешь, мы пресмыкаемся?

– Наверное.

Задумались, глядели в окно.

– С тобой так просто оказалось разговаривать, Нина.

– И мне с тобой.

И внезапно после этих слов стало не о чем говорить.

Постепенно шелуха начала обратно наползать на них. Шелуха лет. Попросили счет, официант принес.

Они оба смотрели сквозь друг друга в свое прошлое. В тот год, когда Нина еще не брила ноги, а Ринат был юркий, как Маугли в мультфильме. Там, куда они смотрели, были толстые деревья, вокруг одного из которых лепился шалаш, и вечное лето.

После встречи

Эти бабочки. Зазазу, как говорила героиня телесериала. Бабочки в животе. Их тихое щекотание.