Мы же взрослые люди

И когда становилось совсем тяжко, и притом без причины («Ведь у нас же все идеально», – говорил Илья), когда Нина упиралась во что-то непроходимое внутри, и радость не могла двигаться дальше, тогда Нина представляла себя пятном.

«Нужно больше бывать на людях», – говорила Нина себе.

– Тебе нужно развеяться, – сказала подруга.

И пригласила на детский день рождения.

Папа, мама и киллеры

За девять с половиной месяцев до письма

– Здравствуй, Нина! Мне нужен контакт надежного киллера.

Ты можешь пробить по своим каналам?

– Мама, откуда у меня могут быть киллеры! И зачем тебе киллер?

– Как зачем? Решить проблему. Не будет человека – не будет проблемы. Свои руки марать не хочется. У меня есть некоторые сбережения. Тысяч 150 могу выделить на киллера, если все сделает чисто. В интернете я нашла несколько телефонов, но пока не звонила. Надо же по-умному поступить, чтобы следов не было. Из таксофона надо звонить.

И в перчатках, чтобы отпечатков не оставить.

– Мама, ты не в себе.

– Я как раз в себе, а вот эта скотина, твой отец, не в себе. Это же надо, опозорить меня на старости лет перед соседями. Что люди подумают?

– А что подумают эти люди, если его убьет нанятый тобой киллер?

– Ты знаешь, что он сделал? Он не просто ушел, он продал нашу общую любимую машину! Наше семейное достояние! Он продал ее и купил небось кабриолет для своей профурсетки малолетней.

Ты считаешь, этого мало, чтобы его убить?

– Думаю, что до заказного убийства не дотягивает грешок.

– Понятно, значит, ты родной матери помочь не хочешь. Вот она благодарность! Отворачиваешься от меня в трудную минуту.

И бросила трубку.

Прошло четыре дня после новости. Четыре дня после последнего дня Помпеи, когда вулкан извергся. Надо было продолжать жить среди развалин. Пока родители были вместе, существовала призрачная гарантия счастливой семейной жизни.

Родители живут, значит, и у нас получится. Значит, есть шансы. У них же брак держится: да, ругаются, скандалят, но ведь живут же! Семья родителей, как стена, которая защищает брак детей. Стоит ей развалиться, и все – никакой защиты. И остаешься один на один со своим браком. И вдруг иначе смотришь на него – на брак этот, и замечаешь, что по всей его поверхности протянулись трещины.