Северное море

Мне действительно было жутко стыдно за свой поступок. Нельзя нарушать личное пространство и влезать в дома к чужим людям, даже если ты их в чем-то подозреваешь. Если честно, мне было стыдно и за эти свои подозрения. Парень оказался таким чутким и заботливым, что невозможно было теперь считать его маньяком. Он мне жизнь спас. Какой убийца спасает жизни? Хотя, может, и такое бывает…

– Поговорим об этом потом. Идём, – он мягко подтолкнул меня к выходу.

Когда мы вернулись в дом, Юлий проводил меня в комнату, пожелал спокойной ночи и вышел, закрыв за собой дверь.

Без него снова стало как-то тревожно. Одиночество никогда раньше не угнетало меня, наоборот, мне часто нравилось побыть одной, особенно после тяжелых моментов, но в этот раз всё было по-другому.

Скрипнула половица, видимо, парень зашел в гостиную. Из груди вырвался печальный вздох.

«Он рядом, за стенкой, всё хорошо», – мысленно обратилась к себе я, стягивая свитер и штаны.

Несмотря на бушующую за окном стихию, в доме было достаточно тепло.

От клетчатой рубашки чувствовался тот же приятный запах, что и от другой одежды. Погасив свет, я нырнула под одеяло. Тело никак не хотело расслабляться, мышцы оставались окаменевшими, а мозг вспышками отправлял под опущенные веки неприятные воспоминания о сегодняшних событиях.

Привыкнув спать с игрушками: дома это была большая собака, а на даче старый мишка, обычно, мне было сложно заснуть, не обнимая что-то. Игрушек в комнате, к сожалению, не было, но, вскоре, беспокойный сон всё же пришел.

Жуткие картины сменяли одна другую, четкого сюжета у кошмара не было, но страх и паника четко ощущались. Подсознательное отыгрывалось за стресс по полной.

После очередного страшного момента во сне я вскочила. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь выбраться наружу, руки тряслись. Раздался жуткий грохот. Я никак не могла понять, где нахожусь. Воздух казался теплым и вязким, стало сложно дышать. Паническая атака приближалась, нарастало желание побежать без оглядки. Зашумело в ушах.

Усилием воли я взяла себя в руки, попыталась выровнять дыхание и заставить мозг трезво мыслить. Комнату на мгновение осветило, снова раздался грохот.

Постепенно пришло осознание, что всё в порядке, что я в комнате двадцать седьмого дома, а грохот – это сильный гром. Остальное – лишь ночной кошмар.

Немного успокоившись, я попыталась снова уснуть, но ничего не получалось. Волнение и тревога не давали расслабиться в полной мере, пульс оставался учащенным.