Гарторикс. Перенос

Сами дали мне уравнение, на решение которого я потратил пятнадцать лет и множество жизней, включая свою собственную. Но теперь я знаю ответ – он заключается в самой постановке вопроса. Если доказать можно только то, что сделано, – значит, можно сделать и доказать.

– Во внутреннем кармане слева, – произнес он вслух, глядя на Рогана.

Тот кивнул. Парень слева распахнул на Дрейке куртку и, покопошившись под сердцем, вытащил квадратный кусок черного пластика. Роган повертел его в пальцах; на обратной стороне сверкнули шесть серебристых треугольников, наложенных друг на друга.

– Это что? – спросил он, рассматривая геометрически безупречный узор.

– Доказательства, – неожиданно севшим голосом сказал Дрейк.

Он едва успел сгруппироваться, когда парень слева взял его за шиворот и открыл дверь. От удара о землю из легких вышибло весь воздух. Некоторое время Дрейк лежал на влажном после дождя искусственном покрытии, разевая рот, как рыба, которую вынули из аквариума и швырнули на разделочный стол. Потом над головой послышался гул, и его обдало горячим ветром – аэромобиль опустился неподалеку.

Гладкая черная дверь бесшумно поднялась, и показались длинные тонкие ноги в полупрозрачных шпильках. Придерживая руками рвущееся во все стороны платье, мотылек направилась к Дрейку, утопая каблуками в искусственном покрытии.

– Это благодарность, – прошелестела она, блеснув стразами на пушистых ресницах.

Дрейк взял у нее из рук туго набитый пластиковый пакетик. На это количество сверхчистого грэя можно было прожить пару месяцев – если, конечно, он сможет надежно залечь на дно, пока всё не уляжется.

– Уходи от него, – пробормотал он, пряча пакетик в карман. – При первой возможности.

Мотылек медленно покачала головой.

– Он всё равно не сможет тебя защитить, даже если захочет, – сказал Дрейк, с удивлением услышав собственную просительную интонацию. – Уходи.

В свете прожектора трепещущее под ветром платье было сияющим облаком, не скрывавшим ни единой косточки в хрупком, почти детском тельце.

– Не могу, – сказала она, беспомощно пожав плечами. – Он меня любит.

Мотылек повернулась и пошла к аэромобилю. Дрейк смотрел, как она вязнет на каждом шагу, до тех пор, пока от света прожекторов у него не заслезились глаза. Только тогда он осторожно вздохнул и отвернулся, чувствуя боль под ребрами.

Глава 7. Эштон

– Результаты обследования всё еще обрабатываются, – ассистентка сочувственно улыбнулась, показав ровные белые зубы.