Почти как мы

А как война закончилась – оттанцевали-отплакали свое, и на гражданку. А та-а-ам, прости господи, и врут, и воруют, и… В общем, тяжело нам пришлось. Кто спился, кто повесился, кому повезло – в военных остались. А остальные приспособились, живут-доживают, да годы молодые вспоминают – вот там была настоящая жизнь! А вы все носы воротите! Вас бы туда, по-другому бы запели. Твой-то как, остепенился? Иль все так же титьки мнет?

Влада скорчила гримаску, говорить о Питере и его метаниях не было никакого желания.

– Так, ясненько все, опять за свободой гоняется! Знаешь, Владка, есть у меня на примете парень один, Прайером зовут – вот уж славная вы были бы с ним пара! И квартирка у его родителей ничего – выделят вам комнату, а то чего ж все по чужим углам маяться? Тоже, конечно, свободой вашей попорченный, но ничего, там у папаши крепкая рука, быстро дурь из башки выбьет. Позвоню-ка я ему завтра, наведаемся в гости, может, и сложится чего?

Разморенная горячим душем и чаем, Влада слушала вполуха и уже начинала потихоньку дремать.

В дреме ей мерещился обещанный Прайер, серьезный и мускулистый, своя комната и много-много всего впереди.

Эрика

По весенним лужам скакало солнце. Эрика поймала блик веснушчатой щекой и поморщилась. Настроение упало, как будто не было этой небесной синевы, мягкого ветерка и вкуса сливочного мороженого, тающего на губах. Ох уж эти ненавистные веснушки и толстые ляжки, пусть и обтянутые модной, сшитой за ночь юбкой.

И будь проклято это мороженое, от которого она опять, ну опять же, не смогла удержаться! Последний экзамен в художественном училище сдан, впереди ждал прощальный вечер. Казалось – живи да радуйся! Но нет! Из каждой рекламы в соцсети, из каждого репродуктора в центре города вперемежку с обещаниями счастья, надежд и бравурными шлягерами транслировалось с угрожающей интонацией: «А ты уже выбрал свой путь?». Тон сообщений не позволял расслабиться ни на секунду, а все требовал, требовал, требовал… Давление общества на выпускников не ослабевало ни на секунду, и никакая молодость, весна и вот уже больше ста лет без войны ситуацию не спасали.

Эрике вспомнился привязчивый школьный стишок:

Врезан водитель, троллейбус ведет,

Врезанный доктор взрезает живот,

Врезаны техник и продавец,

Тот, кто без врезки – ленивый наглец!

Эрика не хотела идти на врезку, выбирать, обязывать себя на всю жизнь, нести ответственность.