Седьмой кувырок

– Шуронька, – залебезила Маргарита Степановна, – я вот тут пирог испекла… Разрешите с вами чай попить?

Девочка угрюмо опустила глаза и принялась ковырять носком пол. Папа не стал вмешиваться, давая женщинам шанс самим наладить контакт друг с другом.

– Поможешь чай приготовить? – Подруга отца подскочила с табуретки и схватила кружку с котёнком – как назло, самую Шурину любимую. Её девочке подарил Николай в тот день, когда она впервые пошла в школу, и Шурка с тех пор пила какао исключительно из неё.

– Не-е-ет! – взвизгнула Шура, увидев, как грубые руки коснулись её любимицы.

Маргарита Степановна вздрогнула и едва не выронила посудину.

Ситуацию попытался сгладить Николай, который подхватил кружку и протянул её дочери:

– Рита, это Шурина вещь. Она предпочитает сама наливать себе, чтобы попить.

– Не хочу пить!.. – Шура топнула ногой.

Ей было невдомёк, почему папа не понимает, что эта противная Рита им вовсе не нужна, как и её пирог с чаем. Девочка была убеждена, что сама в состоянии ухаживать за собой и за отцом.

И пусть пирог она пока печь не умеет, зато омлет ей вполне по силам.

Красный и растрёпанный Николай не двигаясь сидел на своём месте. В принципе, он предполагал подобное развитие событий, но Ритка настаивала на более близком знакомстве с его Шуркой, и он не устоял. Коля искренне любил свою дочь, но её детская ревность и собственнические повадки порой приводили его в бешенство и настораживали. Иногда мужчина ловил себя на мысли, что дочь словно паутиной опутала всю его жизнь, не оставив шанса на личное пространство.

А ведь он ещё молод… Утешала лишь мысль о том, что дочь подрастёт, станет сама встречаться с молодыми людьми, заведёт подруг и вот уж тогда он сумеет обрести своё мужское счастье. Что ж, придётся потерпеть… Тем более девочка и без того обделена судьбой, частично по его вине: именно он уговорил жену Светлану уехать в Камбоджу.

Врач по образованию и по призванию, она мечтала помогать нуждающимся.

Даже рождение дочери и пылкая любовь мужа не смогли удержать её в родном городке. Она ездила по разным странам с группой врачей и именно там, спасая людей, жила по-настоящему. Нельзя певчую птицу заставить петь в неволе… Вот и Николай не счёл себя вправе лишать счастья любимую женщину. И отпустил…

Первый год она исправно позванивала, интересовалась делами семьи. Затем стала давать о себе знать всё реже и реже.