Анамыр

Печалились, сокрушались: «Нету сладу со вздорной девкой!»

А Катерина живёт и не знает, откуда беда к ней подбирается. В глаза-то Прасковья улыбается, слова дурного никогда не скажет, ничем не выдаёт, что Катюша ей, словно кость в горле.

Завидовала Прасковья подруге, по-чёрному завидовала. Только и разговоров кругом про то, какая Катюша красавица да умница! Даже слушать тошно! Как тут не позавидуешь?! Тем более теперь, когда обожаемый Прасковьей Иванко от Катерины ни на шаг не отходит. Подле Катиных окон денно и нощно, будто на посту, стоит.

А как узнала Прасковья, что и Катерина отвечает ему взаимностью, совсем взбеленилась. Лютая ненависть вползла змеёй в её сердце и душу, кольцами-обручами тугими сковала. Аж дышать трудно стало! И решилась она тогда на дело страшное: подругу свою разлюбезную – Катерину – со свету сжить. Отправилась Прасковья за помощью не к кому-нибудь, а к самой болотной ведьме.

Вышла она ночью никем не замеченная. Днём по таким делам никто не ходит. Пока во тьме брела – страху натерпелась: то леший ей привидится, то водяной, то редкое дерево на ветру так жалобно заскрипит, будто стонет кто-то.

У Прасковьи от ужасов тех мороз по коже пробежал, но не свернула она с пути, не струсила. Знать, охота пуще неволи!

Добежала до места желанного, дверь ведьминого дома открыла, через порог шагнула и невольно отшатнулась. Страшен лик болотной ведьмы, да и запах, стоящий в доме, ароматом никак не назовёшь. У ведьмы космы немытые до самого пола свисают. Крючковатый нос, следом за космами, к полу стремится, вон какой длиннющий вырос.

Брови седые косматые, а зубы редкие, огромные, в рот не помещаются. Запах грязи и гнили витает в воздухе. От этакой затхлости с души воротит. Тут кто угодно задумается: войти в дом, али стороной это место обойти?

Но Прасковье отступать некуда. У неё занозой в сердце Иванко сидит, без ведьмы не справиться!

А ведьма болотная и не удивилась вовсе гостье нежданной.

– Заходи, Прасковьюшка, – говорит, – располагайся! Сейчас чай пить будем!

И откуда только имя знает? Ведь ни разу свидеться не доводилось.

Но Прасковья не стала над этим голову ломать: на то она и ведьма, чтобы ведать.

– Не до чаю мне! – отвечает. – За помощью я к тебе пришла. Дай мне, болотная ведьма, такое зелье, которое девку дурную, подругу мою бесценную – Катерину, погубит, вырвет дыхание из её груди. Жизнь мне не мила стала. Любимый мой – Иванко, за неё и в огонь и в воду готов идти, а на меня и не смотрит даже.