Хроники Хорнэльда. Мир за Пределом

Приходилось помогать и отцу, и лорду в его делах; меня готовили в советники юному Лейвидару, когда придет время

занять его место… но Таавен скончался от неизвестной и скоро-течной болезни. Все подозревали отравление, но доказать никто

ничего не смог. Наследник в то время был в Сенленде, и в замке началась смута. В результате, путем каких-то немыслимых интриг, подкупов, обмана и даже убийств место регента-протектора

занял ставленник лорда Крата из Мирата, а тот давно точил зуб

на Лейвидар. Всех недовольных или изгнали, или вынудили уйти.

Меня сперва сняли со всех должностей, а потом и вовсе отправили

в ссылку, когда я пытался выступить против узурпатора. Не убили, наверное, лишь потому, что моя семья слишком влиятельна, и до закрепления законных прав в Лорн-Динте Крат и его прихле-батели ничего не могли сделать, не вызвав недовольства остальных

правителей. Наследник лорда и по сию пору далеко от дома. Говорят, у него был старший брат, который исчез сразу после рождения, но, по-моему, это не более чем слухи.

На самом деле ребенок

умер во младенчестве, но людям ведь нужна надежда…

Джулия слушала вождя «партизан», но почти не слышала его

слов: те отпечатывались в ее памяти, а сознание перенеслось в предел, доступный лишь прорицателям. Она видела башни замка на уступе

в сердце соснового леса… Седой вилон, по одежде и манерам – Вестник,что-то говорит немолодому статному мужчине в небесного цвета мантии

и серебряном венце. Лорд задумчив, лицо его сурово, рядом с ним – красивая

темноволосая женщина в слезах.

Лорд выслушивает Вестника, хмурится,потом жестом подзывает богато одетого мужчину, видимо, сановника,и что-то шепчет ему на ухо, тот с почтением кивает… Последним в чере-де видений была картина грозовой ночи; сверкали молнии, хлестал ливень, 29

Юлия Каштанова

а по размытой дороге прочь от замка мчался всадник на вороном жеребце,что-то бережно прижимая к груди под плащом… Джулия пришла в себя

и потрясла головой, прогоняя остатки наваждения, вившиеся перед

внутренним взором.

– Ну вот, и вы мне не верите… – достиг ее слуха огорченный голос Лерита.

Девушка устыдилась – ей было неловко признаться, что она от-влеклась – и теперь лихорадочно старалась вспомнить, что он ей

рассказал.

– Отчего же, Лерит, верю, – задумчиво возразила она. – Просто

не понимаю…

– Я сам не понимаю, – вздохнул собеседник, думая, что ее слова

относились к его рассказу, что было правдой лишь отчасти.