Второй шанс для героя. Часть 1

Он давно забыл о том, что кому-то наговорил га-достей или кого-то оскорбил: ложь в любой форме для него была

делом обычным. Жизнь без обмана невозможна, тем более, обмана

во благо. Глава Грандов молчала долго, и ее гнев вылился в неожиданной форме. Достоянием игроков стала некая рукопись. Вроде

бы, событие вполне безобидное: роман в стиле Александра Дюма, об исторических событиях в Испании с легким налётом мистики –

беда была в том, что в роли героев там выступили игроки. Книга

пришлась по вкусу друзьям; они подшучивали над собственными и

чужими недостатками, ловко выставленными хитроумным автором

напоказ, радовались или грустили за своих героев…

Никаких оскорблений или откровенной лжи в рукописи не

было: каждый увидел себя таким, каким он выглядит со стороны, но Мигелю показалось, что в нём слишком много смешного.

был даже не отрицательным героем, а шутом гороховым. Требовалось что-то срочно менять. Вот он и решил поговорить с Элеонорой – может быть, попросить, может быть, пригрозить, – словом, неважно как, но убедить изменить повествование.

какому-то Генри или Конору – все лавры, а ему – ничего?! Ладно

бы она еще своих соклановцев прославила, а то ведь – всех, кроме

него! Словом, Мигель считал себя незаслуженно обиженным и жаждал справедливости, причем до того, как книга увидит свет, ибо

потом будет поздно.

Казалось, все силы сговорились против него: и МПС, которое

не желало продавать билеты на поезд, прикрываясь их отсутстви-37

Юлия Каштанова

ем, и знакомые с родственниками, которые решили свалиться на

его голову в самый неподходящий момент, и начальник, не желав-ший отпускать с работы, и погода, которая перед самым отъездом

начала портиться и не улучшалась в течение всей дороги.

опоздал на четыре часа, потом никак не получалось найти подходя-щую электричку… Когда он прибыл на нужную станцию, разумеется, все встречающие уже уехали. Было около одиннадцати вечера, с

востока надвигалась гроза, на горизонте вспыхивали зарницы, хотя

раскатов слышно еще не было.

его и заявил, что дальше не поедет, даже за двойную плату. И сле-пому было бы видно, что он чего-то боится. Мигель списал всё это

на дурную погоду (автомобилисты редко ездят в ливень: видимость

ноль, да и гроза – штука страшная).