Второй шанс для героя. Часть 1

В этом

искусстве сильны были далеко не многие, и гости предпочитали, в

основном, наблюдать. Призрак задумчиво крутил в руках десертную

вилку с насаженным на нее куском пирога, но не мог донести его до

рта: слишком занят был философскими мыслями, а потом произнес:

– Хороша…

– Оба хороши, ты хочешь сказать, – поправил его Рейн, наблюдая

за Хуаном и Элеонорой. Они кружились в танце и, казалось, были заняты исключительно друг другом, не замечая ничего вокруг.

55

Юлия Каштанова

– Ну, да… – так же задумчиво отозвался лидер Реконкисты, продолжая размахивать вилкой с то ли хитрой, то ли загадочной

миной.

 – Кстати, Генри, пригласил бы принцессу на танец! – усмехнулся он и добавил в ответ на изумленный взгляд друга: – А что?

Это я «старый пень», а ты-то уж наверняка ей ноги не оттанцуешь…

Зачем Призрак это сказал, Генри не знал. Скорее всего – просто так… ну, или чтобы досадить лидеру Альянса и найти лишний

шанс перед ним похвастаться.

– Фидель, да ты… А ну тебя! – махнул рукой молодой человек.

Музыка тем временем стихла, и хозяева вернулись к столу. Элеонора обмахивалась веером и смеялась, щёки ее пылали. Молодая

женщина залпом опрокинула предложенный ей стакан лимонада.

Музыканты заиграли медленный танец. Генри упорно смотрел в тарелку с недоеденным куском торта, как будто это было

единственное интересное зрелище во всём зале. Он видел, как тан-цует Хуан, и ему не хотелось позориться перед подругой: он еще

не настолько много выпил, чтобы ему было всё равно.

Одно дело

– плясать со шпагой в игре, совсем другое – с дамой на балу… Но тяжелый взгляд Призрака, азартный – Ветра и насмешливо-выжида-тельные – всех остальных раздражали едва ли не больше. Долго так

длиться не могло: у кого-то должна была закончиться выдержка.

Оказаться выставленным на посмешище он не хотел, еще меньше

хотел опозориться… С другой стороны, почему нет?

– Элли, скажи, есть ли такое, что ты не умеешь? – достигла его

слуха фраза Рейна.

Генри украдкой скосил глаза: Альянсовец стоял

за креслом хозяйки, оживленно жестикулировал и смеялся, смеялась и сама Элеонора.

– Есть, – прикрываясь веером, отвечала та.

– Позволь, угадаю. Наверное, кокетничать.

Хозяйка изобразила рассерженость.

– Хочешь сказать, что то, чем я сейчас занимаюсь, настолько

скверно выглядит?

– Что вы, прекрасная мадемуазель! – Рейн театральным жестом прижал ладонь к груди.