Убрать помехи! Из жизни ангелов, людей и инопланетян

А потом скрежещет и выдает самый лучший, а значит самый приятный для человека на данный момент вариант. Представила?

– Не очень, – ответила я, подумав.

Ангел меня не слушал и продолжал говорить, захлёбываясь от восторга.

– А сейчас представь, что ты внутри этой совершеннейшей, уникальнейшей машины. Ее желудок вот-вот начнет урчать и переваривать информацию о тебе.

Я в ужасе попятилась к выходу. Ангел рассмеялся.

– Нет, серьёзно. Разве это не чудо? В галактике Z закупал. Тебе не представить, как это далеко, – сказал он и ткнул пальцем в небо.

А что делать? Ближе нет. Там лучший институт человековедения. Все про вас знают лучше, чем вы сами. Слышала, наверное, про летающие тарелки и похищение людей для опытов? Так вот, ерунда все это, про опыты. Зачем похищать, когда за доли секунды считать можно каждого из вас, а вы и не заметите. А вот тарелки действительно оттуда. Странные существа в этой галактике. При их возможностях замаскироваться не могут. Или не хотят.

Ангел уже тянул меня за руку к одному из столиков.

– Сам летал. Сам доставлял. Сам настраивал. Нельзя, вообще-то нам. Запрещено бизнесом заниматься, все- таки мы ангелы. Он задумался, засомневался, изобразил раскаяние.

А я представила его, в клетчатой рубашке и джинсах, с огромными крыльями за спиной, в безвоздушном пространстве. Как он буксирует к земле что-то чудовищно огромное в надежной упаковке. И улыбнулась.

– Проще говоря, машина настроит все вокруг под тебя. Все, что нужно, изменится.

Воздух, цвета, запахи, звуки…

– Все что нужно для чего?

– Для тебя, конечно. Ты вообще задумывалась, как ты устроена и для чего все это?

– О смысле жизни что ли?

Ангел опешил и сам задумался.

– Ммм… Усложняешь ты все. Можно и так сказать. О смысле… О том, как все совершенно. Конструкция железяки, в которой мы сейчас, ничто по сравнению с конструкцией твоего тела, твоего сознания. О том, чтоб все это работало и не фонило должна думать ты. Кто ж ещё? Не врачи же, не психиатры.

А железяка тебе в помощь. Как индикатор. Чтобы все проявилось.

– Что проявилось?

– А ты оглянись.

Хирургическая стерильность помещения сохранилась лишь на периферии зрения. Все, на что я смотрела в упор, менялось. Ковёр стал мягким, свет тоже. Заколыхалась легкая занавеска в горошек на отворившемся окне. Горошины запрыгали, хихикая, как от щекотки. Столы, смачно чмокнув и подпрыгнув, округлились. На них спланировали невесть откуда взявшиеся скатёрки.