Чуть-чуть не считается!

Но не тут-то было…

– Ну-у-у, ваша дочь весьма фотогенична и… пластична.

Вспоминая напечатанные на развороте фотографии, Шурыгин тяжело вздохнул и сдвинул брови. Полина танцует… Чуть ли не в чем мать родила! Бретельки упали, алое платье сползло вниз, грудь полуобнажена, и какой-то смазливый блондин целует Полину в плечо. Это первая картинка.

Полина выгнулась назад и задрала ногу, ракурс снизу – и «лучшая попка сезона» видна как нельзя лучше. Это вторая картинка.

Полина лежит на огромном торте… почти лежит… а ее омерзительный партнер по танцу (а как еще назвать этого негодяя?) слизывает с ее щеки белый крем.

Это третья картинка.

Полина вытянулась на столе во весь рост и хохочет, а эта сволочь пристроилась рядом и пихает ей в рот не то черешню, не то вишню. В креме уже оба. Это четвертая картинка.

Полина крупным планом – вид сзади. Пытается слезть со стола, но это у нее явно плохо получается – одна нога еще среди тарелок, вторая уже на полу… каблук сломан. Это пятая картинка.

Полина и красавчик-засранец пытаются исполнить стриптиз.

Она собирается спустить платье еще ниже, а он снимает рубашку. Это шестая картинка.

И кругом обалдевшие или хохочущие люди. И статья имеется, а как же без статьи!

– Будь добр, воздержись от комментариев, – Петр Петрович хмуро посмотрел на Егора и вновь скривился. – И без твоей иронии тошно. Дай сигарету.

– У вас же есть пачка в ящике стола.

– Все-то ты знаешь.

– Не все, – усмехнулся Егор и еще раз посмотрел на фотографии.

Он уже догадался, какого плана работа его ждет. – «Дочь президента группы компаний «Форт-Экст» обожает светские тусовки и уже не первый раз радует нас своими…»

– Спасибо, я читал, – перебил Шурыгин.

– Мне нужно найти этого парня?

– Да.

– Хотите открутить ему башку?

– Узнай про него все. Абсолютно все. И еще меня интересует, как давно он встречается с моей дочерью, в каких они отношениях, где познакомились и так далее. Меня интересуют даже мелочи. Сделаешь?

– Легко, – ответил Егор.

* * *

Последние десять порций текилы оказались лишними – с этим не поспоришь. Она сожалеет, ей почти стыдно, она готова извиниться перед отцом и клятвенно пообещать (в миллионный раз), что больше вести себя столь бессовестно, вызывающе и нелепо не будет. Ей уже тридцать лет, и она, конечно, осознает масштабы… м-м-м…

– Папа меня убьет, – выдохнула Полина.

– И правильно сделает, – «поддержала» Оля.

– А может, он еще не читал, – утешила Катя.