Гнездо для стрекозы. Часть 2

К тому же в груди разгоралось жгучее любопытство, требующее немедленного удовлетворения…

– Я не собираюсь участвовать в осуществлении планов Эдиты Павловны, а они в данном случае очевидны. Мне уже почти сорок лет, и к восемнадцатилетним девушкам я могу относиться только с участием, покровительственно.

Веселье вновь вспыхнуло в его голубых глазах, и я улыбнулась. Теперь Матвеев улыбался тоже. «Вы хороший человек», – подумала я уверенно, наконец-то в моей голове все встало на свои места.

– Не выбрасывайте визитку, Анастасия.

– Спасибо. Но у меня вопрос… Все же почему… Зачем…

Я не могла четко сформулировать то, что хотела спросить, – это оказалось не таким уж простым делом.

– Я отвечу, но вы вряд ли поймете мой ответ. Просто запомните его. – Матвеев заложил руки за спину и помолчал немного. – Потому что Клим Шелаев мой друг.

Я была готова услышать что угодно, пусть бы он оказался умирающим от скуки бизнесменом, или членом организации по спасению богатых наследниц, или еще что-то, но… Клим Шелаев?

– Это как раз говорит не в вашу пользу, – быстро произнесла я.

– Давайте смотреть картины, Анастасия, – мягко предложил Матвеев, делая шаг назад, пропуская меня вперед. – Они оставляют желать лучшего, но иногда созерцание дает возможность подумать о многом. Я рад, что наш разговор состоялся.

Убрав визитку в клатч, я подавила возрастающее смятение и пошла вдоль стены, кидая редкие взгляды на картины. Возвращаться на первый этаж не хотелось и теперь, когда нечего было опасаться, я вообще никуда не торопилась.

– Лошади у него выходят неплохо, – сказал Матвеев.

– Да, – легко согласилась я, – и женщины.

Около одной картины я остановилась. Марк нарисовал полуобнаженную женщину на фоне серо-черного дождя. Она стояла спиной к «зрителям», платье почти упало на мокрый асфальт, волосы на затылке приподняты левой рукой – точеная фигура, свободная и дерзкая поза, поворот головы. О, какой она казалась необыкновенной и красивой!

– Слишком много дождя, – прокомментировал Матвеев.

– Да, вы правы.

Я не могла отделаться от мысли, что эта женщина мне знакома. Хотя совершенно не представляла, каким может оказаться ее лицо… Острый нос? С горбинкой? Тонкие губы или пухлые? Большие глаза или вытянутые, миндалевидные? Художник посчитал нужным это скрыть.