Гнездо для стрекозы. Часть 2

Свернувшись калачиком, я высказала Шелаеву все, что о нем думала, и, не найдя успокоения, нервно задрожала.

– Вы полагаете, я вас пожалею? С чего бы это? И не надейтесь… Я не испугаюсь, вы же сами постоянно учите меня быть сильной. Моя фамилия – Ланье, но вы, кажется, забыли об этом…

Я говорила с Шелаевым и говорила, но легче не становилось, наоборот, мрачная бездна отчаяния настойчиво тянула меня к себе.

«Если ты хочешь получить его обратно, то позвони мне завтра утром».

– Если я сама не скажу правду Эдите Павловне, то утром от меня останутся только рожки да ножки.

«Анастасия, принеси мне ожерелье».

«Его у меня нет».

«Что? А где оно?!»

«Я его потеряла, но оно очень скоро найдется…»

«Где?!

«Наверное, в квартире Шелаева…»

Представив эту картину, выражение лица бабушки, ее последующую взрывоопасную реакцию, я издала продолжительный жалобный стон. Как продержаться утром, днем и, возможно, вечером? И ради чего, то есть ради кого?

– Начнем все сначала, – потерев лицо ладонью, я посмотрела на часы.

Почему нельзя сказать правду?

Жалко человека, испортившего мне жизнь? Нагло укравшего ожерелье?

Да пусть он горит огнем!

Усевшись, прижав одеяло к груди, я шумно вздохнула. «А если позвонить Климу прямо сейчас? Неужели, совершив очередное зло, он сладко и спокойно спит? И тем лучше, если спит, я разбужу его с огромным удовольствием!»

– Я не могу стать виновницей войны. – Нежданные слезы подступили к глазам, но я мужественно втянула их обратно.

«Виноват будет Шелаев, потому что так поступил», – объяснил разум.

Прижав одеяло еще крепче, я бухнулась на подушку, закрыла глаза, и сознание мгновенно отключилось.

* * *

Рано утром бабушка вместе с Тимом и Валерией уехала за город, оставив меня в обществе тяжких мук и душевных метаний. Будто сама судьба подыгрывала Шелаеву… Или об отъезде он знал заранее и все рассчитал? Эдита Павловна в присутствии Клима могла, например, сказать Вере Григорьевне, что собирается провести воскресенье на природе, а этого вполне достаточно для воплощения дерзкого и наглого плана в жизнь.

Я ходила по комнате, сидела на подоконнике, спускалась в столовую, пила крепкий кофе, морщилась, возвращалась в свою комнату и опять ходила туда-сюда, обняв себя за плечи.