Грымза с камелиями

– До свидания, – буркнула я, закрывая дверь.

В душе плескались грусть и обида. Ругать за то, что я сбегаю, Виктор Иванович меня не будет, это я знаю, да и неизвестно, вернусь ли я сюда после отпуска – не хочу другого директора. Не хочу!

Когда я вышла на улицу, зазвонил мой мобильный.

– Что надо? – спросила я, думая, что это уже Солька.

– Отдохни хорошо, малышка, – услышала я голос Воронцова.

– Ладно, – вяло ответила я.

– Сверху у тебя тоже неплохой вид.

Я задрала голову и увидела Воронцова около окна. Милый! Махнула ему рукой, показала язык и направилась к остановке. Много ли надо нам, ненормальным, для счастья...

Дома у Альжбетки я застала следующую картину.

Осиков сидел в кресле с газетой в руках (откуда, интересно, у Альжбетки в квартире газета?) и совершенно бесцеремонно болтал левой ногой в воздухе, нервируя бедную хозяйку. Она теребила край скатерти, робко надеясь, что этот кошмар – все же мираж, который растает в воздухе с минуты на минуту.

– Добрый день, – отчеканила я.

Осиков вскочил, отшвырнул газету – это оказался толстый рекламный проспект, и провозгласил:

– Осиков Арсений Захарович!

Я сочувственно посмотрела на Альжбетку.

– Знаю, мы с вами уже неоднократно встречались, – тактично напомнила я. Забудешь такое, как же!

– Помню, просто теперь, я надеюсь, – Арсений Захарович заходил по комнате, – дело примет иной оборот, более официальный.

– Да будет так, – подняла я глаза к небу.

– Мне нужны мои сокровища!

Мои уши заболели.

– А с чего вы взяли, что мы имеем к этому отношение?

– В основном к этому имеет отношение она, – сказал Осиков, кивая в сторону Альжбетки, – но мне стало известно, что всем здесь заправляете вы, – он остановился и посмотрел мне в глаза, – так что будьте любезны!

Арсений Захарович развел руками, давая понять, что он все сказал и теперь дело за мной.

– Предъявите улики, пока все, что вы говорите, это лишь пустые слова.

– С удовольствием, – оживился Осиков, чем меня сильно удивил.

Он принялся с достоинством выворачивать карманы брюк, кидая при этом весьма многозначительные взгляды на нас.