Дом певчих птиц

Глупцы! Где эти ротозеи теперь? Хотела бы я посмотреть на то, как нынче жалко на их ногах смотрятся стоптанные башмаки! – Берта засмеялась тихо и едко, ее плечи задрожали, а потом затряслись сильнее. Из прически выпала жесткая прядь, и она запрыгала в такт, точно стрелка обезумевших часов.

Соня совершенно не разбиралась в камнях, какие драгоценные, а какие нет. Но то, что туфли стояли очень дорого, она уверенно чувствовала и еще понимала: далеко не каждый владелец небольшого магазина может позволить себе подобную роскошь.

Кенары-певуны стоили прилично, но не все жители красивых клеток выдавали заливистые мелодии. Откуда у хозяйки столько денег?

Уже в комнате в Соню железной хваткой вцепился непокой, она бы заметалась от стены к стене, но теснота не позволила этого сделать. Два шага туда и обратно – вот и все расстояние. Сначала обрушился жар, затем холод, потом опять жар… Соня не могла взять себя в руки, и только когда вернулась колючая мысль: «Да, так одеваются, когда приходят гости…» душа несколько успокоилась и стало легче.

Опустившись на край кровати, Соня попыталась понять, отчего ее вдруг это затронуло, но ответа не последовало, и она просто пожала плечами, не желая больше думать над загадкой. Сейчас надо лечь спать, утром опять будут ждать грязные клетки, пух, перья, кормушки…

– А если подглядеть одним глазком? – прошептала Соня, удивляясь собственной решимости. – Нет, нет… Нельзя.

Поднявшись, она принялась неторопливо снимать передник, пламя свечи сразу затревожилось, запрыгало, щедро окрашивая стены бесформенными тенями.

Вот и мысли так же скачут, не остановить.

«Иногда кажется, что Берта знает обо мне все. А если она и сейчас угадывает мои мысли?»

– Одним глазком… – вновь прошептала Соня, проигрывая неведомой силе, тянущей ее худосочное тело на второй этаж. Пусть, пусть сила подхватит и понесет вверх, и разве будет кто-то виноват? И просто надо быть осторожной, а еще лучше прямо сию минуту прислушаться, не пройдет ли кто мимо по коридору…

Несколько часов Соня сидела тихо, почти не шевелясь.

Дверь протыкала замочная скважина, но старая Берта отчего-то никогда не закрывала ее на ключ.

– Темно. Ничего не видно, – слетало с губ, и Соня сжимала и разжимала онемевшие пальцы, уже не в силах отказаться от задуманного.

Шаги, шорох, голос Берты: «Я рада вас видеть, прошу проходите», вспышка тусклого света в щели под дверью, и сердце застучало так, что оглушило и заставило прижать ладонь к груди.