Второй шанс для героя

– Ну… – протянула Элеонора с улыбкой. – Я об этом думала… наверное, мои мысли услышали в небесной канцелярии.

Призрак выглянул из зала: видимо, в поисках собратьев по клану – и остановился на пороге, скрестив руки на груди. Он вообще был крайне осторожен и осмотрителен, особенно по части природы. Он считал, что с ней шутить не стоит, хотя и робеть перед ней тоже не резон. Бояться нужно людей, а не погоды.

– Призрак! – Элеонора обратила к гостю восторженное лицо, и тот невольно залюбовался: да, правы все-таки психологи – чувства могут творить с довольно простой внешностью удивительные вещи! – ты что там жмешься? Иди к нам! Тут такие молнии роскошные – ты бы видел!

– Вы бы лучше отошли от края, – ворчливо посоветовал лидер Реконкисты.

 – А то эта роскошь вам в лоб угодит.

– Да ладно тебе, Шторм, глупости-то девушкам говорить! – дружелюбно пожурил его Генри. – Здесь и вправду красиво – ты только взгляни!

– Это вы самоубийцы, – усмехнулся тот, – а я лучше издали посмотрю.

– как хочешь, – пожал плечами Генри, опираясь на мокрый парапет.

 – Тогда пропустишь весь фейерверк.

Он повернулся к Элеоноре и что-то тихо у нее спросил, та пожала плечами, улыбнулась… Призрак вздохнул и покачал головой. Глупости все эти светские развлечения! Люди от них голову теряют, и парень ее может потерять. Конечно, Генри человек здравомыслящий, но от большого количества выпивки еще и не такое случается. Поговорить бы с ним, на всякий случай, для профилактики…

К выходу на балкон подошел Ибарра, и лидер Реконкисты, бросив на конкурента сердитый взгляд, вернулся обратно в зал.

Он и так переобщался за столом с излишне обидчивыми парнями из Альянса, и теперь хотел отдохнуть от их общества. Потому он убедил себя в том, что нужно поговорить с Хуаном, и отправился его искать. Он бегло раскланялся с Иваном, главой Доминиканцев. Лидера недавно возникшего клана – юношу Эстебана Раззильеро, который предпочитал краткое прозвище «Раз», он считал еще слишком неопытным, а потому несколько наивным. Призрак не испытывал к Армаде особенно дурных чувств, но все же полагал ее членов малышами, еще толком не разобравшимися в жизни, а потому периодически учил их уму-разуму.

Снова громыхнуло за окном, а потом вдруг весь зал и прилегающие помещения погрузились во мрак. Сперва настала тишина, потом пронесся всеобщий вздох непонимания, и наконец ворчливый голос поинтересовался:

– Это что, тоже часть представления?

– Нет, – ответил голос Хуана.