Смейся, Принцесса!

А? Как видите, я знаю гораздо больше, чем вы думаете…

Слова и чувства смешались, и это отчего-то принесло облегчение, вернее, освобождение. Совершив рывок, я буквально вырвалась из прочной паутины Шелаева, которую он умело плел из обмана, наглости, вероломства и многого другого. Дышать стало тяжелее, может, оттого я прижала руку к груди и поймала биение собственного сердца: «бубух-бубух-бубух!»

Мы смотрели друг на друга, и казалось, будто остановилось время и дверь двести третьего кабинета никогда не откроется, а мы очень скоро потеряем способность двигаться, на веки вечные превратившись в камень.

Я сделала слабую попытку усмирить воображение, но оно умело рисовало все новые и новые картины и…

– Настя, ты здесь? Рада тебя видеть. Клим, добрый день, – раздался голос Нины Филипповны.

Я обернулась и увидела свою тетю. Прямое бежевое платье в тонкую коричневую полоску ей очень шло, делая фигуру Нины Филипповны еще стройнее.

Наверное, разрешить эту ситуацию мог только ангел, и он появился…

– Здравствуй, Нина, – тепло произнес Шелаев и кивнул, подчеркивая приветствие.

Его глаза засияли совсем другим огнем (я поймала целых три искры доброты!), губы дрогнули, и внешность мгновенно утратила все хищные черты. Передо мной стоял высокий, худощавый, интеллигентный мужчина, готовый в любой день и час победить в конкурсе на самого положительного принца столетия!

Нина Филипповна улыбнулась, бросила короткий взгляд на дверь кабинета, быстро оценила ситуацию, взяла Шелаева под руку и ровно произнесла:

– Клим, пожалуйста, проводи меня к мужу.

И расскажи, как поживаешь, я не видела тебя дней десять. Или больше?

Если бы Эдита Павловна вышла из кабинета в эту секунду, то лечить, наверное, потом пришлось бы всех… Но бабушка появилась спустя пять минут, когда уже простыл след и ее злейшего и одновременно любимого врага, и «беглой, непокорной» дочери.

– Ты почему такая бледная? – сухо спросила Эдита Павловна, внимательно посмотрев на меня.

– Волновалась за вас, – соврала я, не моргнув глазом. – Все в порядке?

– Да, но теперь нужно идти в триста восемнадцатый кабинет. Не удивлюсь, если окажется, что Бриль специально гоняет меня по этажам. – Бабушка негодующе фыркнула, однако по тону голоса я поняла, что она вовсе так не считает.

Поднимаясь на третий этаж, я думала о Шелаеве и пыталась объяснить необъяснимое. Мне очень хотелось знать, случайно он оказался сегодня в клинике Бриля или нет.