Удача не плачет

Когда я смогу увидеть отца? – выпалила я, забыв об осторожности и сдержанности.

«Никогда!» – было написано на лице Марины Аркадьевны.

– Ты торопишься, Дженни… – с нажимом на слово «торопишься» произнес Юрий Викторович. Поднявшись, он отодвинул стул, заложил руки за спину, прошелся вдоль стола – туда и обратно, вернулся и вновь сел. Он явно пытался успокоиться и подобрать подходящие слова. А это было тяжело сделать, потому что в столовой царила нервная атмосфера. Марина Аркадьевна обмахивалась салфеткой, Вика то хватала мобильник, желая получить побольше информации о моем отце, то клала его на стол, боясь пропустить что-то важное.

Я пила воду и изображала уверенность. И это почти удавалось. Наконец Юрий Викторович продолжил: – Я не собираюсь говорить плохо об Андрее Дмитриевиче Уварове, мы его совсем не знаем… Однако, Дженни, тебе важно понять, кто является твоей семьей…

Дядя обращался ко мне долго, но не все слова долетали до сознания. Мне кажется, многие из них просто сгорали по пути, слишком уж много было в них яда и плохо скрытого раздражения.

«…никто не мешает многоуважаемому Андрею Дмитриевичу оплачивать твою учебу… мы вложили столько средств в твое воспитание и образование… твоя мать, моя покойная сестра, не одобрила бы столь скоропалительных поступков… не забывай, он бросил тебя… да, мы не знаем подробностей, но…»

Если бы не подслушанный разговор и некоторые фразы Юрия Викторовича, я бы начала думать, что меня здесь любят. И я нужна. Но правда была несколько иной, и, наверное, я до конца ее даже не понимала.

Не так уж и много удалось подслушать.

Дядя все поднимал и поднимал финансовые вопросы, а я уже сидела ровно, выпрямив спину, и ждала подходящего момента, чтобы повторить бьющиеся в сердце слова.

– Так каким же будет твой ответ? – закончив речь, приподняв тонкие, почти бесцветные брови, спросил Юрий Викторович.

– Я хочу познакомиться с отцом, – тихо, но твердо ответила я. И добавила: – И я точно готова с ним встретиться.

В пятнадцатилетнем возрасте появляются огромные преимущества.

Меня нельзя запереть в четырех стенах надолго, и с моим мнением приходится считаться. Пожалуй, в этот момент я почувствовала себя взрослой.

Через полчаса Юрий Викторович сообщил, что встреча состоится в воскресенье и в десять утра я должна быть готова.

Вечер пятницы и субботу я провела в взволнованном состоянии. Дошло до того, что в два часа ночи я поднялась на чердак и поговорила с Большой Медведицей.