Принудительное влечение

– Что у вас случилось? – спросил он, надеясь отвертеться простым психоанализом и наконец-то остаться в одиночестве.

– Нам негде жить, – охотно ответила Оля, протягивая руку к пакетику с кетчупом. – Я думаю, нет ничего страшного в том, что пока мы погостим у вас.

Она это… серьезно? Сергей взял штопор, открыл бутылку, плеснул вина в бокал и выпил его почти залпом.

– Нет, жить вы здесь не будете, – категорично ответил он. – Я помогу вам устроиться в гостиницу.

– Мы ненадолго, – вмешалась Ирочка, рассчитывая на снисхождение.

– Это даже не обсуждается, – строго сказал Сергей. – Я рад, что вам понравились отбивные, и завтра, Ольга Дмитриевна, жду вас у себя в кабинете, но сейчас, пожалуйста, освободите мою квартиру.

Сергей почувствовал, как начинает злиться. Да, он психоаналитик, да, одна из девушек – его пациентка, но нельзя же садиться на шею, устраивать бесцеремонный балаган и думать только о себе.

– Неужели вы выставите нас на улицу? – изумилась Оля. – Вы хоть представляете, что творится за дверью вашей квартиры? Там воры, убийцы, маньяки и другие представители варварских слоев населения! Бродят кругами и подыскивают себе новую жертву… Там смертельные болезни и автомобильные аварии, там температурные перепады, воспаление легких, пиелонефрит и…

– Там самая обыкновенная жизнь, – устало сказал Сергей.

– Нет, – категорично ответила Ольга, стукнув кулаком по столу.

– Да! – взревел Сергей, отбирая у нее нож и вилку.

На лестничной клетке девушки оказались довольно быстро. Хозяин квартиры был резок и настойчив – выставил их за дверь и пожелал доброго сна. Да уж, психоаналитикам тоже нужен покой, и, как ни крути, они имеют право на собственную жизнь, совершенно не связанную с их пациентами.

– И что нам теперь делать? – почесала затылок Ирочка.

– Никуда мы отсюда не пойдем, – нахмурилась Оля. – Мне страшно. Наверняка около моего дома дежурит с ружьем убийца Самаринского, а может быть, даже с пулеметом – сейчас есть компактные модели, не издающие при стрельбе никаких звуков. Раз, два, и я дохлая. Три, четыре, и ты возлагаешь венок на мою могилу.